Он смотрел на Хельгу и на Рушану, которая стояла за спиной старухи, сжавшись в комок, но не отступая. Он смотрел на своих воинов, которые уже не были так уверены в себе.
— Ты еще пожалеешь, — сказал он, разворачиваясь. — Обещаю.
Он вышел, и его люди последовали за ним. Снег закружился на пороге, и полог захлопнулся.
Тишина вернулась.
Млада вбежала в ярангу, когда дядя уже ушел. Она нашла взглядом Рушану и выдохнула, чувствуя, как страх отпускает ее тело. Ноги подкосились, и она опустилась на шкуры, обхватив голову руками.
— Спасибо, — прошептала она.
— Не за что, — сказала Хельга. — Ты заплатила мне сполна. Твоя сестра — хорошая плата. Посмотри на нее.
Они повернулась к Рушане. Девочка стояла, прижимая руки к груди, и смотрела на старуху с удивлением и уважением. Она не замечала, что вокруг ее головы и плеч вспыхивали разноцветные всполохи. Млада ахнула и бросилась к сестре.
— Она тоже колдунья? — спросила Млада.
— Сила так и плещет из нее, — ответила Хельга. — Ей надо учится управлять ею. Она будет жить со мной, но ты можешь навещать ее каждую луну.
— Каждую луну, — повторила Млада, целуя сестру в щеки.
Когда она вышла из яранги Хельги, снег уже перестал идти. Солнце поднималось над горизонтом, окрашивая сугробы в розовый цвет.
За стенами жилища Хельги звенел детский смех. Рушана смеялась впервые за долгое время. И этот смех дарил тепло и надежду.
Глава 18
Глава 18
Солнце поднималось, но небо на востоке уже светлело, обещая новый день. Млада вышла из своей яранги, чувствуя, как усталость разливается по телу. Она не спала всю ночь — мысли о Рушане, о Хельге, о том, что будет дальше, не давали сомкнуть глаз.
Она пошла к проруби за водой, когда услышала шаги за спиной. Млада обернулась — и успела увидеть лишь вспышку ярости на лице Ратибора, прежде чем его рука сомкнулась на ее плече.
— Ты думала, что сможешь спрятать ее от меня? — прорычал он, встряхивая ее так, что кожаное ведро выпало из рук и покатилось по снегу, оставляя темный след.
— Отпусти! — крикнула Млада, пытаясь вырваться.
Она ударила его по руке, попыталась пнуть — бесполезно. Ратибор был сильнее, и в его глазах горело бешенство. Он схватил ее за горло и прижал к стволу старой лиственницы, сжимая пальцы так, что она не могла дышать.
— Где она? — заорал он, и его голос сорвался на хрип. — Где моя племянница?
— Она… в безопасности, — прохрипела Млада, чувствуя, как темнеет в глазах, как легкие обжигает огнем. — Ты не… не получишь ее…
— Ты отдашь мне ее, или я…
Он занес руку для удара. Млада зажмурилась, ожидая боли.
— Стой!
Голос Мирослава прозвучал как удар хлыста. Он бросился на Ратибора, отшвырнув его от Млады. Она упала на колени, судорожно хватая ртом воздух, чувствуя, как горло горит огнем, а по щекам от боли и облегчения текут слезы.






