ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Млада — травница из клана Волков. Её отдают врагам, чтобы заключить мир. Мирослав — младший сын вождя Медведей. Он ненавидит волчицу, которую ему навязали. Их вынужденный брак становится полем битвы.... Сердце вьюги Ольга Баринова Млада — травница из клана Волков. Её отдают врагам, чтобы заключить мир. Мирослав — младший сын вождя Медведей. Он ненавидит волчицу, которую ему навязали. Их вынужденный брак становится полем битвы. Ложь, тайны, предательство и любовь, которая рождается из ненависти. Вместе им предстоит пройти через испытания, объединить враждующие кланы и остановить того, кто хочет разрушить всё. «Сердце вьюги» — роман о любви, которая изменит судьбу Севера. Пролог Пролог Тихо падал снег, укрывая стынущую землю белым покрывалом. В этой первозданной тишине дышала древняя магия — словно сам мир затаил дыхание, в предчувствии неотвратимой беды. Свинцовый купол неба нависал над Серебряной рекой, и редкие лучи солнца, пробиваясь сквозь тучи, окрашивали сугробы в мертвенный цвет. Здесь, на берегу промерзшей реки, разделявшей земли двух враждующих кланов, лес отступал. Сквозь глубокий наст пробивались лишь уродливые, искривленные сучья каменной березы, намертво вцепившиеся в обрывистый склон. Кровная вражда между кланами Волков и Медведей тянулась уже три поколения. Говорят, первый волк убил первого медведя из-за женщины. Кто теперь разберет… С тех пор Серебряная река каждую весну краснела от талой воды, смешанной с кровью… Но таволга, способная унять огненную лихорадку

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Все пришли смотреть на поединок, который должен был решить судьбу кланов. Ветер дул с севера, и поземка стелилась по льду, делая его скользким и опасным.

Ратибор вышел на лед первым. Он был в тяжелой кольчуге, с огромным топором в руках. Его лицо было уверенным, почти надменным. Он знал, что Мирослав ранен, и не сомневался в своей победе.

— Выходи, щенок! — крикнул он, и голос его разнесся над озером. — Выходи, пока я не передумал!

Мирослав шагнул на лед.

Он шел медленно и выглядел слабым, почти обессиленным. Толпа загудела.

— Он ранен, — прошептал кто-то.

— Он не выдержит, — сказал другой.

Млада стояла среди деревьев на берегу, так, чтобы ее никто не видел и сжимала руки в кулаки. Она знала, что это часть плана. Но все равно было страшно.

Ратибор усмехнулся, видя, как Мирослав приближается.

— Хороший день, чтобы умереть, а, щенок? — спросил он. — Не страшно?

— Я боюсь только одного, — ответил Мирослав, останавливаясь в двадцати шагах. — Что ты умрешь слишком быстро, и я не успею насладиться этим.

Он сбросил тяжелый плащ.

Толпа ахнула.

Под плащом не было ни крови, ни ран.

— Ты лгал! — закричал Ратибор, и его лицо исказилось гневом. — Ты не ранен!

— Я хотел, чтобы ты думал именно так, — сказал Мирослав. — Чтобы ты не успел сбежать или передумать. Но теперь — смотри.

Он махнул рукой, и двое воинов вытащили на лед связанного наемника. Тот стоял на коленях, дрожа от холода и страха.

— Скажи им, — сказал Мирослав. — Скажи всем, кто и зачем тебя послал.

Наемник поднял голову, и его голос дрогнул:

— Ратибор. Это Ратибор послал меня убить тебя. Он боялся, что проиграет поединок. Он хотел, чтобы я сделал это тихо. Он заплатил мне.

Ропот прокатился по рядам воинов. Кто-то отступил от Ратибора, кто-то опустил глаза. Это был позор. Несмываемый позор.

— Ты не смеешь обвинять меня! — закричал Ратибор, но голос его дрогнул. — Это ложь!

— Ты недостоин носить плащ вождя, — сказал Мирослав, срывая с плеч Ратибора волчью шкуру и бросая ее на лед. — Ты — трус и предатель.

Ратибор побелел. Он смотрел на шкуру, лежащую у его ног, и в его глазах горело бешенство.

— Ты думаешь, ты лучше? — заорал он. — Ты — всего лишь второй сын! Всегда был вторым! Ты не достоин даже смотреть на меня! Я не для того избавился от брата, чтобы терпеть тебя! Я убил его, чтобы стать вождем! И я не собираюсь уступать какому-то сопляку!

Тишина повисла над озером.

Волки переглянулись. Медведи замерли. Даже ветер, казалось, затих.

— Ты признался, — сказал Мирослав, и его голос был ровным, как замерзшая гладь. — Ты признался в убийстве своего брата.

Ратибор опомнился слишком поздно. Он понял, что сказал.

— Я… я не… — начал он, но слова застряли в горле.

— Сказано и услышано, — сказал Мирослав. — Все слышали.

Толпа загудела.