Она плакала — от счастья, от облегчения, от любви.
Она хотела выбежать к Мирославу после поединка, но старая Хельга, которая неизвестно как оказалась рядом, удержала ее:
— Не сейчас, волчица. Дай ему закончить. Теперь он вождь. Ему нужно, чтобы его видели сильным.
Тем временем Мирослав поднял руку, и воины замолчали.
— Мы больше не враждуем, — сказал он. — Я подтверждаю союз между кланами.
Толпа закричала, и крик этот разнесся над озером, над горами, над всей землей.
К нему подошел отец. Старый вождь Медведей шел медленно, опираясь на посох, и его лицо было суровым, как всегда. Но в глазах мелькнуло что-то, чего Мирослав не видел никогда — гордость за сына.
— Ты сделал то, что не удавалось никому за три поколения, — сказал он. — Ты в честном бою заработал звание вождя враждующего клана.
Он положил руку на плечо сына и крепко сжал его.
— Я не говорил этого никогда, — сказал он. — Но ты — моя гордость, сын. Носи волчий плащ с честью. Я буду рядом, чтобы помочь, но вести своих людей будешь ты.
Мирослав кивнул. Слова отца придали ему сил.
Млада тихонько подошла к нему, когда он поднялся на берег. Она обняла его, прижалась к его груди, и слезы текли по ее щекам.
— Я так боялась, — прошептала она.
— Все кончено, — сказал он, гладя ее по волосам. — Все кончено.
Она посмотрела на него, на его лицо, на его глаза, и улыбнулась.
— Ты — вождь Волков, кто бы мог подумать, — сказала она.
— Я вождь Волков, — ответил он. — Но я остаюсь твоим мужем.
Он поцеловал ее, и ветер стих, а солнце выглянуло из-за туч, обещая скорую весну.
Глава 20
Глава 20
Праздник отгремел, но его отзвуки все еще висели в стылом утреннем воздухе. Густой дух священного можжевельника, вареного мяса и легкая горчинка кострового дыма сливались с пронзительной, обжигающей легкие свежестью.
Млада стояла у входа в ярангу, плотно запахнув меховую накидку. Подол расшитой бисером куртки слабо колыхал ветер, перебирая пушистые кисточки из беличьего меха. Она смотрела, как у нарт суетятся мужчины, проверяя крепления упряжек. Стойбище Медведей готовилось к возвращению домой.
Мирославу и Младе тоже надо было туда вернуться — собрать свои вещи, взять оружие и верных воинов.
Снег за спиной скрипнул, будто кто-то наступил на рассыпавшийся бисер. Подошел Мирослав и обнял ее за плечи.
— Собралась? — его голос перекрыл далекий треск упавшего от мороза дерева.
Млада глубоко вдохнула воздух, настоянный на зимней лесе.
— Да, — просто ответила она.
Ее взгляд был устремлен далеко за горизонт, туда, где в предрассветной синеве безмолвно белели сопки. Там, за грядой молчаливых гор, прятался ее старый дом и тени, которые до сих пор звали за собой.
К Мирославу подошли воины — те, что на празднике присмотрели себе невест из Волков.






