ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Млада — травница из клана Волков. Её отдают врагам, чтобы заключить мир. Мирослав — младший сын вождя Медведей. Он ненавидит волчицу, которую ему навязали. Их вынужденный брак становится полем битвы.... Сердце вьюги Ольга Баринова Млада — травница из клана Волков. Её отдают врагам, чтобы заключить мир. Мирослав — младший сын вождя Медведей. Он ненавидит волчицу, которую ему навязали. Их вынужденный брак становится полем битвы. Ложь, тайны, предательство и любовь, которая рождается из ненависти. Вместе им предстоит пройти через испытания, объединить враждующие кланы и остановить того, кто хочет разрушить всё. «Сердце вьюги» — роман о любви, которая изменит судьбу Севера. Пролог Пролог Тихо падал снег, укрывая стынущую землю белым покрывалом. В этой первозданной тишине дышала древняя магия — словно сам мир затаил дыхание, в предчувствии неотвратимой беды. Свинцовый купол неба нависал над Серебряной рекой, и редкие лучи солнца, пробиваясь сквозь тучи, окрашивали сугробы в мертвенный цвет. Здесь, на берегу промерзшей реки, разделявшей земли двух враждующих кланов, лес отступал. Сквозь глубокий наст пробивались лишь уродливые, искривленные сучья каменной березы, намертво вцепившиеся в обрывистый склон. Кровная вражда между кланами Волков и Медведей тянулась уже три поколения. Говорят, первый волк убил первого медведя из-за женщины. Кто теперь разберет… С тех пор Серебряная река каждую весну краснела от талой воды, смешанной с кровью… Но таволга, способная унять огненную лихорадку

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вся древняя, натруженная плоть старой ведуньи звенела от дурного предчувствия. Липкое, вязкое беспокойство ползло по спине, заставляя волоски на руках вставать дыбом, — так чувствуют приближение хищника лесные звери.

Казалось, сам воздух был наэлектризован, уплотнился до предела, став вязким, как смола. Языки пламени в очаге, обычно живые, пляшущие и говорливые, сегодня поникли. Они горели вяло, безвольно, будто робко прятались в золе, страшась потревожить древнюю, первозданную тьму, сгустившуюся за окном.

Хельга тихо вздохнула, отложила пучок трав в сторону и плотно смежила веки. Она глубоко вдохнула, отпуская внутренние оковы, и позволила своему разуму выскользнуть из старой, уставшей оболочки, словно змея, оставляющая позади отжившую свой век шкуру.

Ее сознание, легкое и невесомое, вырвалось наружу. Оно устремилось вверх сквозь дымоход, растворяясь в промозглом ночном воздухе, вслушиваясь в шепот древних деревьев. Ее внутренний взор искал старого друга, который мог видеть то, что было скрыто от человеческих глаз.

Ворон. Огромный, покрытый перьями цвета ночи, он неподвижно сидел на обломанной вершине высохшей лиственницы. Дерево нависало прямо над темными водами Чёрного ручья. В его непроницаемых глазах таилась глубокая, пугающая мудрость, равная той, которой обладала сама Хельга. Птица чувствовала ее приближение и ждала этого мысленного зова.

Ведьма напрягла ускользающие нити разума, посылая мысленный приказ, прозвучавший эхом в голове пернатого стража.

— Лети, — прошептала она, не открывая глаз, едва шевеля иссохшими губами. — Лети и смотри.

Черный ворон тяжело взмахнул мощными крыльями, сбрасывая с перьев белые снежинки. В то же мгновение его зрение слилось с ее сознанием. Ощущение тяжести собственного тела исчезло без следа, стирая границы пространства. Мир перевернулся: земля ушла из-под ног, сменившись бескрайним холодным океаном ночного неба.

Хельга парила. Теперь она смотрела на спящий лес с высоты птичьего полета, чувствуя упругие потоки ветра, несущие ее над верхушками деревьев, туда, где зарождалось зло.

Старая ведунья больше не чувствовала своего тела. Она была ветром, она была ночью, она была птицей, парящей над бескрайними снегами. Лес внизу казался тёмным и густым, как спутанная шерсть. Река сверкала под луной узкой серебряной нитью. Всё было тихо. Слишком тихо.

А потом она увидела их.

Тени, скользящие меж деревьев. Тихо, быстро, без единого звука. Чёрные плащи, чужие лица, чужая магия. Она чувствовала её — тяжёлую, маслянистую, как смола. Она обжигала её птичий разум, заставляла крылья дрожать.

Хельга направила ворона ниже, чтобы разглядеть лица.

Впереди, чуть поодаль от остальных, шёл он.

Власт.