ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Млада — травница из клана Волков. Её отдают врагам, чтобы заключить мир. Мирослав — младший сын вождя Медведей. Он ненавидит волчицу, которую ему навязали. Их вынужденный брак становится полем битвы.... Сердце вьюги Ольга Баринова Млада — травница из клана Волков. Её отдают врагам, чтобы заключить мир. Мирослав — младший сын вождя Медведей. Он ненавидит волчицу, которую ему навязали. Их вынужденный брак становится полем битвы. Ложь, тайны, предательство и любовь, которая рождается из ненависти. Вместе им предстоит пройти через испытания, объединить враждующие кланы и остановить того, кто хочет разрушить всё. «Сердце вьюги» — роман о любви, которая изменит судьбу Севера. Пролог Пролог Тихо падал снег, укрывая стынущую землю белым покрывалом. В этой первозданной тишине дышала древняя магия — словно сам мир затаил дыхание, в предчувствии неотвратимой беды. Свинцовый купол неба нависал над Серебряной рекой, и редкие лучи солнца, пробиваясь сквозь тучи, окрашивали сугробы в мертвенный цвет. Здесь, на берегу промерзшей реки, разделявшей земли двух враждующих кланов, лес отступал. Сквозь глубокий наст пробивались лишь уродливые, искривленные сучья каменной березы, намертво вцепившиеся в обрывистый склон. Кровная вражда между кланами Волков и Медведей тянулась уже три поколения. Говорят, первый волк убил первого медведя из-за женщины. Кто теперь разберет… С тех пор Серебряная река каждую весну краснела от талой воды, смешанной с кровью… Но таволга, способная унять огненную лихорадку

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она узнала его сразу — светлые волосы, развевающиеся на ветру, хищная походка и тот самый безумный огонь в глазах. На его лице застыла гримаса ненависти и одержимости.

Ворон каркнул и взял обратный курс. Но было поздно.

Власт поднял лук. Черная трела сорвалась с тетивы — быстрая и смертоносная.

Ворон не успел увернуться.

Хельга почувствовала удар — острую, пронзительную боль в груди. Птичий крик оборвался, и мир полетел вниз. Она рухнула на пол своего дома, содрогаясь, чувствуя, как по губам течёт кровь.

Она умирала.

Она знала это. Старое тело не выдержало разрыва магической связи — слишком резкого, слишком жестокого. У неё оставалось всего несколько мгновений.

Она прошептала древние слова. Ловушки, расставленные на подступах к стойбищу, активировались — тропы переплелись, превратившись в лабиринт, деревья сомкнулись, закрывая проходы. Болота, которые она много лет хранила в покое, пробудились, засасывая тех, кого сюда не звали.

Власт и его лазутчики замешкались. Хельга не видела их, но чувствовала — магия закружила их, запутала. Они шли не туда, кружили по одному месту, не понимая, что лес обманывает их.

Но она знала — надолго этого не хватит. Власт был местным. Он знал эти тропы. Рано или поздно, но он выйдет врагов ловушки.

Хельга повернула голову к лежанке, где спала Рушана.

— Рушана, — позвала она девочку хриплым голосом.

Та вскочила, испуганная, сонная, с растрёпанными волосами. Увидела кровь на губах Хельги и вскрикнула, прижав ладони к щекам.

— Тихо, девочка, — прошептала Хельга. — Возьми амулет, он укажет дорогу. Беги к вождю Медведей. Скажи, что враг близко. Скажи, что Власт ведет их через Чёрный ручей. Скажи, что времени нет.

— А вы, бабушка? — спросила Рушана, и слёзы текли по её щекам.

— Я задержу их, — сказала Хельга. — Иди. Не останавливайся. Я буду ждать тебя.

Но Рушана упрямо замотала головой. За месяцы, проведенные у Хельги, Рушана сильно повзрослела и научилась видеть то, что скрыто.

— Не оставлю я вас, бабушка Хельга, — твердо, наперекор слезам, произнесла она. — Смерть вижу за вашей спиной… Да только я вас ей ни за что не отдам.

Рушана упала на колени перед умирающей ведуньей. Ее маленькие, теплые ладони легли на иссохшую, тяжело вздымающуюся грудь Хельги, прямо против затихающего сердца.

Девочка зажмурилась, и из самой глубины ее юного сердца вырвался тихий, похожий на шелест листвы вздох.

В то же мгновение полумрак хижины разорвал мягкий, золотистый свет. Он заструился прямо из-под детских пальцев, сначала тонкими жилами, а затем — бурным, искрящимся потоком.

Этот свет пах весенним солнцем, талой водой и молодой травой. Хельга почувствовала, как эта чистая, бурлящая сила ворвалась в ее израненное тело, выжигая черную отраву вражеского заклятия.