ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я Тихон. Чем помочь? У меня всегда есть что ответить, это профессиональное, за девять лет ни одна пауза в переговорах не длилась дольше секунды. Но его слова весили каждое отмерено, лишних нет. Делово... Обет Анна Грей Я Тихон. Чем помочь? У меня всегда есть что ответить, это профессиональное, за девять лет ни одна пауза в переговорах не длилась дольше секунды. Но его слова весили каждое отмерено, лишних нет. Деловой режим. Включить. Вера Рыжова, агентство недвижимости. Мне нужно обсудить вопрос земельного участка на границе вашей территории. Он выдержал паузу. Земля не продаётся. Я не покупаю. Я оцениваю. Оценивать землю как оценивать воздух. Она просто есть. В моей голове, натренированной девятью годами переговоров, не нашлось шаблона. Это философия или юридическая позиция? Что-то изменилось в его лице не мимика, глубже. Это правда. Он развернулся, вытащил топор, подобрал одежду с земли и ушёл к строениям. Не попрощался. Связь поймалась у магазина. Борис Львович, добралась. Скит на месте, настоятель уехал. Без него не посмотреть документы. Рыжова, я плачу не за экскурсии. Неделя. Не день больше. ПРОЛОГ Анна Грей Обет ПРОЛОГ. Навигатор сдох двадцать минут назад – экран мигнул, показал серую полосу вместо дороги и погас, будто обиделся на то, что я свернула с трассы на эту колею, которую кто-то по недоразумению назвал дорогой. Арендованный кроссовер подпрыгивал на корнях, и я вцепилась в руль обеими ладонями – одной не удержишь. Свой «Мерседес» я оставила в Москве. Разумное р

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Та смесь, которая бывает у близких людей, когда они видят перемену и не понимают – к лучшему или к худшему.

– Вера, ты загорела. У тебя ногти – сломаны. Волосы – без укладки. Кроссовки в грязи. И ты… – она посмотрела на полную чашку на стойке. – Ты не пьёшь свою двухсоттысячную.

– Настя. Отчёт по Кречетову.

– Нет, подожди. – Она закрыла ноутбук. – Сначала – ты. Что с тобой?

– Со мной – работа. Отчёт.

– Вера, я тебя девять лет знаю. Ты вернулась из леса другим человеком. Ты – загорелая, без макияжа, в грязных кроссовках, и вместо своей трёхсоттысячной… ладно, двухсоттысячной кофемашины пьёшь – что ты пьёшь?

– Ничего не пью. Хочу чай.

– Чай. – Настя откинулась на диване. – Вера Рыжова. Хочет. Чай. Записала бы в ежедневник, если бы не боялась, что его прочитают и сдадут в клинику.

– Настя.

– Ладно, ладно. Отчёт. – Она открыла папку. – Кречетов звонил шесть раз. Последний – вчера. Угрожает расторгнуть договор. Говорит, участок оформлен через администрацию. Документы у него. Если мы не дадим заключение до конца недели…

– Как – оформлен? Через какую администрацию?

– Районную. Договорился с главой. Так он говорит.

Я села рядом с Настей. Кречетов оформил участок. Без экспертизы. Без проверки документов. Без моего заключения, которое он сам заказал.

– Настя, у общины есть документы. Исторические. Девятнадцатый век. Грамоты на владение. Я их видела. Переводила. С церковнославянского – Тихон переводил, я записывала.

– Тихон – это…

– Монах. Бывший послушник. Тот, который…

– С топором и ресницами. Ага. – Настя подняла бровь. – Он переводит с церковнославянского. И колет дрова. И печёт хлеб. И носит тебе ягоды. Вера, это – не мужчина. Это – персонаж из романа.

– Настя, документы. Фокус.

– Фокусируюсь. Документы. Девятнадцатый век. И что?

– Если они подтвердятся – а они выглядят подлинными – община имеет историческое право. Советская национализация могла не затронуть участок, если не было отдельного акта изъятия. А его не было. Я проверила – в бумагах нет ни одного акта.

– И это значит…

– Это значит, что Кречетов – со своим распоряжением – летит в трубу.

Настя закрыла папку. Медленно, как человек, который обрабатывает информацию.

– Вера. Если ты расскажешь Кречетову про эти документы – он тебя уволит.

– Он – клиент, не работодатель. Он не может меня уволить. Он может расторгнуть договор.

– И расторгнет. И тройную комиссию ты – потеряешь. И его – как клиента – потеряешь.

– Знаю.

– И тебе нормально?

Я встала с дивана. Прошла к окну. Не стала у него – прошла мимо, к стойке, к полной чашке, которая остывала, и от неё – слабый запах, который три года назад был ритуалом, а сейчас – ничего. Пустой.

– Настя, ты когда-нибудь делала что-то – не потому что выгодно, а потому что правильно?

Настя молчала. Долго – для неё.