ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я Тихон. Чем помочь? У меня всегда есть что ответить, это профессиональное, за девять лет ни одна пауза в переговорах не длилась дольше секунды. Но его слова весили каждое отмерено, лишних нет. Делово... Обет Анна Грей Я Тихон. Чем помочь? У меня всегда есть что ответить, это профессиональное, за девять лет ни одна пауза в переговорах не длилась дольше секунды. Но его слова весили каждое отмерено, лишних нет. Деловой режим. Включить. Вера Рыжова, агентство недвижимости. Мне нужно обсудить вопрос земельного участка на границе вашей территории. Он выдержал паузу. Земля не продаётся. Я не покупаю. Я оцениваю. Оценивать землю как оценивать воздух. Она просто есть. В моей голове, натренированной девятью годами переговоров, не нашлось шаблона. Это философия или юридическая позиция? Что-то изменилось в его лице не мимика, глубже. Это правда. Он развернулся, вытащил топор, подобрал одежду с земли и ушёл к строениям. Не попрощался. Связь поймалась у магазина. Борис Львович, добралась. Скит на месте, настоятель уехал. Без него не посмотреть документы. Рыжова, я плачу не за экскурсии. Неделя. Не день больше. ПРОЛОГ Анна Грей Обет ПРОЛОГ. Навигатор сдох двадцать минут назад – экран мигнул, показал серую полосу вместо дороги и погас, будто обиделся на то, что я свернула с трассы на эту колею, которую кто-то по недоразумению назвал дорогой. Арендованный кроссовер подпрыгивал на корнях, и я вцепилась в руль обеими ладонями – одной не удержишь. Свой «Мерседес» я оставила в Москве. Разумное р

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Написала письмо. Отправила.

Потом – сидела и ждала. Не ответа юриста – телефона. Его.

Позвонил в семь вечера. Кнопочный – набирает медленно, по одной цифре. Номер – неправильный: первый раз позвонил на городской телефон магазина в деревне, ему дали мой мобильный, он набрал – и гудки шли долго, длинные, с паузами.

– Вера.

Его голос. Низкий. Ровный. С треском – не спутника, а плохой связи деревенского магазина, где он стоит сейчас, на земляном полу, прижимая к уху кнопочный, который не умещается в ладони.

– Тихон.

– Здесь хорошая погода. Дуб – зеленеет. Я починил крышу у Нюры – цельную жесть положил, теперь не протечёт. Хлеб вчера – лучше обычного. Добавил мёду.

– А Павел?

– Павел ворчит. Говорит – мёд в хлебе – грех. Но ест.

– А Серафим?

– Серафим лежит. Дятел – тридцать семь ударов. Вчера было тридцать шесть. Серафим говорит – прогресс.

Я слушала. Сидела на полу студии – на ламинате, холодном, гладком, не как деревянный пол в его келье. И каждое его слово ложилось на тишину, как камень на дно ручья. Дуб зеленеет. Крыша починена. Хлеб с мёдом. Серафим считает дятла. Он говорил о вещах, которые не стоят ничего на рынке недвижимости. И которые стоили – всё.

– Тихон.

– Да.

– Я приеду. Скоро. Через два дня.

– Хорошо.

Ни «ура», ни «скучаю», ни «жду». Хорошо. Одно слово. Полное. Как его тишина. Как его хлеб. Как его ладонь на моей, у костра.

Положила трубку. Встала с пола. Подошла к вешалке. Сняла деловой костюм – серый, купленный в прошлом году для презентации Кречетову. Сложила. Убрала в шкаф. Надела джинсы. Футболку. Кроссовки – лесные, с засохшей грязью.

Написала Насте:

«Отмени всё на неделю. Еду обратно. Юрист – нашёлся. Оплачиваю сама. Не звони Кречетову.»

Ответ – через минуту:

«Всё отменяю. Будь осторожна. И привези мне фотографию ресниц.»

Я улыбнулась. Закрыла ноутбук. Посмотрела на кофемашину. На белые стены. На город за окном – крыши, антенны, провода, небо, затянутое смогом.

Через два дня – лес. Тропинка. Дуб. Ручей. Хлеб.

Через два дня – он.

ГЛАВА 7

ГЛАВА 7.

Она вернулась другой.

Я увидел её на тропинке – в десять утра, на третий день после отъезда. Первое, что заметил, – рюкзак. Не чемодан, не сумка – рюкзак, тканевый, набитый плотно, на обоих плечах, как носят, когда идут далеко. Второе – кроссовки. Те же, в которых она ходила по лесу три недели, с засохшей грязью, с потёртостями, и они сидели на её ногах привычно, как обувь, которую носят, а не надевают. Третье – губы. Без краски. Без того розового, которое она наносила каждое утро в первые дни. Свои. Бледные, с трещинкой на нижней, обветренные. Настоящие.

И волосы. Русая полоса у корней – шире. Заметно шире. Рыжее отступало, из-под него проступало своё, тёмное, тёплое.