ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Современная версия истории о Елене Прекрасной. Правда, наша Елена не уходит от мужа, она уже в разводе. Но, тем не менее, отправляется из солнечной Армении в мрачную Эстонию. Едет, потому что так вели... Елена Гоар Маркосян-Каспер Современная версия истории о Елене Прекрасной. Правда, наша Елена не уходит от мужа, она уже в разводе. Но, тем не менее, отправляется из солнечной Армении в мрачную Эстонию. Едет, потому что так велит сердце. Елена любит эстонца. Но выдержит ли эта любовь весь груз различий в мировоззрении, культуре? Гоар Маркосян-Каспер. Елена Гоар Маркосян-Каспер Елена Et in Arcadia ego [1] ! Et in Arcadia ego [1] ! Когда оглядываешься назад, хочется все или хотя бы что-нибудь изменить. Начать сначала, подчистить, дополнить, вычеркнуть, но жизнь, увы, не роман, и переписать ее набело не дано, не дано даже исправить опечатки. Впрочем, если и вернуться к началу, итог все равно будет тот же, ибо рисунок существования вторичен, первичен ты сам, и менять надо себя, а есть ли в мире человек, способный отказаться от самого себя, пусть даже во имя создания жизни-шедевра? Елена нащупала утонувшую в белом тиснении обоев клавишу выключателя, подступила к зеркалу, поглядела безразлично. Среднего роста, с армянскими округлыми бедрами, правда, без живота и с высокой грудью фигурка в хорошо посаженной узкой юбке и черной шифоновой блузке с пышным жабо и широкими, всплескивающимися при каждом движении наподобие крыльев рукавами… крыльев, скорее, бутафорских, театральных, натурал

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Заработать на жизнь можно было б способом попроще, поступить на постоянную работу, на ту же телестудию, допустим, где Олев и так проводил целые дни бесплатно, но на фильм… Впрочем, полагать, что задуманная фирма может принести доходы, достаточные для съемок фильма, тоже казалось ей наивным, ох уж эти мужчины, вечно они витают в облаках, мечтатели и прожектеры… Но она промолчала. А что, собственно, ей оставалось? Встать грудью на защиту aris et focis [38] , не дать Олеву рискнуть последним, ну хорошо, а дальше? Что дальше? Уговорить его устроиться на телевидение, сидеть в какой-нибудь студии, режиссировать бездарные передачи, гаснуть среди рутины? Она невольно вспомнила Абулика с его редакцией спортивных передач и сразу перенеслась мыслями в давний свой, кажущийся с высоты нынешних сорока лет чуть ли не детским роман, подумала, что живет теперь по рецепту Абулика, отрезана от мира, помещена в вакуум, по сути дела, не участвует в жизни, жизнь там снаружи, по внешнюю сторону торричеллиевых полушарий, а ее тихий домашний мирок внутри, и выйти из него не проще, чем вырваться за стальную оболочку, и так будет всегда, ей никогда не приладиться к этой чужой жизни, не попасть в нее, у нее ведь нет даже детей, которые могли бы в эту жизнь врасти и перекинуть мостик для нее… Да, спросил бы, наверно, читатель, если б мы не отняли у него это право, а как же Гермиона? Вы все жаловались на мужей, одинаково неспособных, хоть и по разным причинам, стать соавтором единственного произведения, создание которого не требует решительно никакого таланта, но теперь-то оснований для подобных жалоб нет? Так ведь? Увы, читатель, оснований для жалоб действительно не было, но… Возможно, не слишком юный возраст самой Елены уже стал играть свою роль, или… Но даже выяснить причины, по которым Гермиона упорно отказывалась явиться в мир, Елена не могла, поскольку медицинской страховки у них с Олевом ввиду отсутствия постоянного места работы (в поликлиниках своих она работала по договору, и страховой налог прижимистые хозяева за нее не платили) не имелось, лишних денег, чтобы потратить на обследование, еще менее… Почему она не ходила по врачам в Ереване, захочет, возможно, узнать дотошный читатель, вспомнив Торгомову записную книжку на все случаи жизни? Ответ прост. Потому что в родных пенатах Елена не была уже три года. Поездки, читатель, ныне безбожно дороги, а ехать в Ереван ничуть не дешевле, чем в Париж. Так что дело было пущено на самотек, а сами собой текут только реки и время.

– Послушай, Елена, – сказал Олев, глядя в ее погрустневшее лицо, – почему бы тебе не съездить на пару месяцев к родителям? Отдохнешь, развеешься, повидаешься со всеми. На дорогу, во всяком случае, туда, я тебе добуду…

– А как я обратно вернусь? – спросила Елена.