ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Перерождение в Северном Племени Воды за два десятка лет до возвращение Аватара. Маг Воды Geddin Перерождение в Северном Племени Воды за два десятка лет до возвращение Аватара. Пролог — Луна сегодня такая большая… — прошептал Кавик, замерев в потоке серебристого света. Холодное сияние очерчивало его побледневшее лицо, а плотно сжатые челюсти выдавали тщательно скрываемое волнение. Ему оставалось лишь томиться в ожидании. Ледяной ветер обжигал щеки, заставляя плотнее запахивать тяжелые меховые одежды. Но пробирающий до костей мороз сейчас не имел значения. Напротив, суровый укус стихии остужал лихорадочные мысли, даруя крохи долгожданного покоя. Кавик прижался спиной к крепкой ледяной стене своего дома, вслушиваясь в завывание ветра. Прямо за этой застывшей преградой вершилось величайшее из чудес — его жена, Сайко, дарила миру новую жизнь. И пусть рядом с ней находились искуснейшие целительницы, гулкие удары собственного сердца Кавик слышал яснее, чем свист непогоды. Лишь безмятежный диск луны, сияющий в вышине, вселял в его душу умиротворение. — Молю Духа Луны о благополучии… — тяжело опустившись на колено, Кавик благоговейно склонил голову перед священным светилом. В тот же миг тяжелая дверь отворилась. На пороге показалась Урра — близкая подруга его жены. От ее ладоней, окутанных мягким остаточным мерцанием исцеляющей воды, еще исходило тепло: во всем племени не было магов, чье искусство врачевания могло бы сравниться с её мастерством. — Можешь войти. Все прошло хорошо, — об

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тщательно разложив на столе инструменты и подготовив густые чернила, Риан с замиранием сердца приступил к написанию совершенно новой для этого мира истории. Непривычное, требующее твердой руки письмо кистью поначалу давалось непросто. Но, плавно выводя штрих за штрихом, он всё глубже погружался в медитативный процесс. Созидание стремительно затягивало. Скорость письма оставалась невысокой: мальчик предельно аккуратно, стараясь не оставить случайных клякс, выводил каждый витиеватый символ на девственно чистой бумаге. Так в абсолютной тишине продолжалось до самого вечера, пока ровно половина задуманной истории не была закончена.

Быстро и неохотно прервавшись на ужин, Риан вновь заперся в своей прохладной комнате. Зажегши фитиль масляного фонаря, отгоняющего сгустившиеся тени, он упрямо продолжал писать до глубокой ночи. Когда затекшая рука наконец отложила кисть, время уже перевалило далеко за полночь. Но текст был полностью готов. Сказание заняло ровно половину имевшегося дневника, заполнив страницы ровными, аккуратными столбцами. Юноша задумчиво окинул взглядом плотно исписанные листы, отчетливо понимая: если он захочет взяться за по-настоящему крупную историю, пустых книг ему понадобится в десятки раз больше.

Оставив исписанную книгу на ледяном столе, Риан, испытывая глубокое удовлетворение от проделанной творческой работы, отправился ко сну. Утром, едва поднявшись с постели и вдохнув морозный воздух комнаты, он первым делом приступил к привычной разминке, плавно растягивая мышцы после долгого сидения. Лишь закончив комплекс упражнений, юноша бросил взгляд на свое рабочее место и с удивлением заметил, что свежего дневника на столе больше нет.

— Матушка, где моя книга? — на ходу поправляя плотные завязки традиционных одежд, юноша решительно вышел из комнаты и громко окликнул мать.

— Отец забрал ее, — со стороны кухонного очага донесся спокойный, мелодичный голос Сайко, сопровождаемый тихим звоном посуды.

— Зачем она ему на службе? — недоуменно пробормотал Риан, переступая порог и скрещивая руки на груди.

— Он хочет показать ее вождю. Решил похвастаться перед правителем тем, какой его сын талантливый писатель, — как ни в чем не бывало ответила женщина, не отрываясь от своих утренних хлопот по хозяйству.

— Надеюсь, он хотя бы вернет ее нетронутой. Там осталось еще полно свободного места для новых глав, — Риану лишь осталась пожать плечами..

Он по-хозяйски уселся за стол, где его уже дожидался дымящийся горячий завтрак. Потянувшись за ароматной порцией, мальчик поднял глаза на мать и неожиданно перехватил ее странный, пристальный и слегка растерянный взгляд.

— Что такое? — он вопросительно изогнул бровь, замерев с ложкой в руке.