— Ты теперь еще и пишешь книги? — хотя Сайко за эти годы уже привыкла к не по годам зрелому, а порой и откровенно непредсказуемому поведению сына, она явно не ожидала от него столь необычного увлечения.
— В моей голове крутится полно разных историй, — Риан беспечно повел плечами, возвращаясь к еде. — Не знаю, откуда именно они берутся. Просто вдруг нестерпимо захотелось излить их на бумагу. Ты же прекрасно знаешь, как сильно мне нравится читать.
— Вот как? — задумчиво протянула Сайко, машинально вытирая руки о передник. — Мне очень понравилась эта история. Надеюсь, остальные будут ничуть не хуже. — Ей не оставалось ничего другого, кроме как спокойно принять очередную творческую причуду сына, как она делала это уже сотни раз до этого.
— Ты же знаешь, я всегда стараюсь изо всех сил, за что бы ни брался, — уверенно отмахнулся Риан, с завидным юношеским аппетитом набивая живот сытным утренним блюдом.
День только начался, и на первую его половину никаких особых планов у юноши не имелось — в эти часы он был полностью предоставлен самому себе. Зато сразу после полудня его ждала привычная изматывающая тренировка со старым мастером в попытках улучшить мелкий контроль над водой. К тому же, на сегодня у них была запланирована очередная партия в Пай-Шо. Риан ждал этого интеллектуального поединка с нескрываемым нетерпением. Со времени их последнего матча, прошедшего около месяца назад, мальчик много размышлял над хитросплетениями игровой доски, и теперь ему отчаянно не терпелось опробовать совершенно новую, агрессивную стратегию в надежде хотя бы раз вырвать победу у многоопытного старика.
Поскольку дневник был временно недоступен по вине отца, а портить чистую тетрадь пока совершенно не хотелось, мальчик решил заполнить утреннее время игрой на биве. И хотя после вчерашнего многочасового усердия мозоли на подушечках пальцев всё еще слегка ныли тупой болью, он с упрямством вновь приступил к занятиям. Приняв выверенную позу на мягкой циновке, Риан бережно взял в руки тяжелый деревянный инструмент, привычно зажал отполированный костяной медиатор и приготовился извлечь первый чистый аккорд.
Но едва кусочек кости коснулся туго натянутой струны, как со стороны главного входа послышался протяжный скрип отворяемой двери, впустившей в теплый дом короткий порыв колючего ветра. Спустя мгновение на пороге комнаты возникла массивная фигура отца.
— Ты сегодня необычайно рано, отец. Вождь отпустил тебя отдохнуть? — с легким удивлением поинтересовался сын, откладывая инструмент на колени. — И, надеюсь, ты принес обратно мою книгу?
— Ты вечно учудишь что-то совершенно новое, Риан.






