— Но не он, по-видимому.
— Чёрт возьми, — шиплю я.
Наверху Эмма наконец уснула. Едва. Нам пришлось заставить её принять что-то. Она была в истерике — плакала, тряслась, с трудом дышала после того, как пришли те видео. Я всё ещё слышу это. Она повторяла его имя, будто это могло что-то сделать.
Хизер сейчас с ней, вероятно, наблюдает за её сном. Она тоже была в отчаянии, когда увидела Джуда. Они знают его дольше, чем я, но я знаю его лучше.
Адриана заняла диван наверху вскоре после того, как Эмма начала срываться. Она, казалось, больше не могла выдерживать всё и начала по-настоящему сдавать. Эта сука тоже определённо травмирована. Все, по сути, ненавидят её. Хизер чуть не ударила её по лицу после того, как Эмма ушла наверх. Так что это будет сложно.
Я провожу рукой по рту, снова переводя взгляд на экран. — Я поговорю с Адрианой утром, — говорю я. — Наедине.
Рэйф тихо мычит. — Сделай это. Но затем нам всем нужно будет сесть вместе.
На мониторе Джуд спотыкается, хватаясь за край кровати, прежде чем снова оттолкнуться от неё, тяжело дыша.
Я чувствую, как что-то скручивается в груди. — Он там, — тихо говорю я. — Где-то.
Рэйф наконец смотрит на меня. На секунду в его выражении появляется что-то почти человеческое. Затем оно исчезает. — Да, — говорит он. — Но он похоронен под слоями подчинения, химической зависимости и травмы.
Я снова смотрю на экран. Джуд снова дрожит, голова падает вперёд. — Тогда мы выкопаем его, — бормочу я.
Рэйф изучает меня мгновение, прежде чем снова перевести внимание на мониторы. — Так депрограммирование не работает, — говорит он.
Моя челюсть сжимается. — Тогда объясни.
Рэйф откидывается, скрещивая руки. — Ты не удаляешь обусловливание, — говорит он. — Ты заменяешь его.
Я хмурюсь, снова глядя на него. — Что?
— Его мозг научили связывать определённые стимулы с определёнными реакциями, — добавляет он. — Ты не стираешь это. Ты вводишь новые ассоциации через повторение, последовательность и контроль. Наш маленький терапевт знает это. Она понимает, насколько это может быть тяжело.
У меня падает желудок по мере того, как он говорит. — Сколько времени?
Рэйф не отвечает сразу.
На экране Джуд тянется к маске на столе, но цепи не позволяют ему дотянуться.
— Зависит, — говорит Рэйф наконец. — От того, насколько глубоко это ушло.
Мой взгляд остаётся прикованным к Джуду и к тому, как он двигается. — А если это слишком глубоко? — спрашиваю я, боясь услышать его честный ответ.
Рэйф молчит секунду, но это слишком долго. — Тогда мы не вернём его.
Слова пронзают моё сердце, когда я смотрю, как Джуд вбивает плечо в стену, будто пытается вырваться из собственного тела. — Нет, — говорю я себе под нос, качая головой.
Не случится.
Не после всего, через что мы прошли.






