— Ты извинишься перед Захаром и его родителями за свое поведение. И сделаешь это очень любезно.
«Не отвечай. Не смотри. Не реагируй», — как мантру повторяю себе.
— И примешь его подарок, который он собирался преподнести тебе в Париже. С улыбкой и благодарностью, потому что спасибо должна сказать, что после всех твоих выкрутасов они еще не передумали!
Нет! Нет! Нет! Я ничего принимать не буду! И извиняться тоже! Потому что мне не жаль! А они не передумали только из-за выгоды, папуль. Так что, если им нужно, они потерпят еще десять моих выходок. А я им это устрою.
Но отца продолжаю игнорировать.
— Николетта, ты меня услышала⁈
Нет!
— Посмотри на меня и ответь! — требует заведенный отец.
Нет! Нет! Нет!
— Это все твое упущение! — начинает он рычать на мать. — Мы должны были вырастить нашего союзника, а не врага! Дерзит! Не слушается! Творит всякую херню! Ты вообще о моей репутации думаешь⁈ — А потом опять в меня копьями мечет. — Предупреждаю последний раз. Выкинешь еще что-нибудь позорное, отправлю в монастырь на остров! Клянусь тебе, Николетта! Устрою тебе такую жизнь, что выть будешь, чтобы за Голицына выйти!
Не реагируй. Не реагируй. Не реагируй.
А внутри все накаляется, и я начинаю тихонько стучаться головой о стекло, чтобы хоть как-то отвлечься от навязчивой идеи послать отца к черту.
Но я обещаю это сделать в более изящной манере. И, когда машина паркуется у ресторана, а охранник подает мне руку, помогая выбраться, я падаю в обморок…
Прогадала, конечно, мама, нужно было меня на актерское мастерство отдавать. Хотя из-за того, что я почти ничего не ела последние три дня, играть эту роль дается проще.
Потому что я даже уголком губ не дергаю, когда мама начинает верещать.
— Скорую! Вызывай скорую, Сева!
Но Сева решает постучать дочери по щекам. Хрен тебе, хоть кулаком бей, не проколюсь. Трогает пульс на шее.
— Антон, грузи ее в машину, — зло рычит отец.
— Это ты ее довел! — на эмоциях вспенивается мать, но быстро затухает. Да, у отца талант убивать взглядом. И мама очень хорошо знает каждый его оттенок, когда стоит прикусить язык и вспомнить, что ты удобная красивая жена. Не более.
Охранник осторожно укладывает меня на диван. Уходит. Медленно приоткрываю один глаз: отец на телефоне, мать внимательно слушает, что он говорит. Что-то вставляет, но отец отмахивается от нее. Прикрываю глаза.
В итоге в машину садится только мама, отец остается в ресторане. Наверное, в очередной раз оправдаться за свою непутевую дочь. А непутевая дочь просто пытается отстоять свое право на жизнь. Конечно, я знаю, что это бесполезно и отец все равно доведет дело до конца, но усложнить ему этот путь — это минимум, который я должна сделать.
Слышу по разговору матери и водителя, что едем в больницу.






