Главное, что она снова на связи. Так, ладно… к делу.
— Ты написала ему?
Пауза. Ой, ой, ой, нет, не надо, Поля.
— Нет, — тихим голосом.
— Нет⁈ — взвиваюсь я и вскакиваю на ноги. — Почему? Как? Я же просила!
— Я хотела, — оправдывается она. — Но…
— Что но⁈ — психую я. — Что сложного просто зайти и написать⁈ Это очень-очень важно для меня!
Слышу, как Полина шумно вздыхает.
— Ник, там в общем… Блин… ну, он тебя забанил.
Сердце подпрыгивает к горлу, перекрывает кислород.
— Он… ч-то? — в неверии переспрашиваю. А потом немного истерично смеюсь: — В смысле… Это шутка такая? Полин, мне вот вообще не смешно!
— Нет, не шутка, Ник. Я все сделала, как ты просила, скачала, зашла, чтобы написать, а там ограничена возможность писать. Ну и сообщение.
У меня голова начинает кружиться. В ушах гул. Это не правда, не правда…
— Ники? Прости, я хотела…
— Какое сообщение? — выходит сипло.
— Ник, может, не надо? — жалобно так.
— ЧТО ТАМ⁈
Полина что-то там бормочет себе под нос, прежде чем оглушить меня:
— Он бросил тебя, Ник… Пожелал всего хорошего. И сказал, чтобы ты больше не писала ему и не звонила.
Распахиваю рот, но ни вдохнуть, ни выдохнуть не могу.
Боль, острая, разрывающая вспарывает грудную клетку. Нет, нет, нет… Как это бросил? Как это не писать? Не звонить?
Я спотыкаюсь о собственные ноги, меня ведет, и я хвастаюсь за стену в секунде от того, чтобы рухнуть, медленно сползаю по ней на пол, задыхаясь от осознания ее слов. Нет, не правда, он не мог…
— Это ты, да? — шепчу надломленно.
— Что я?
— Ты что-то написала ему, да? Ну точно, специально, ты прочитала нашу переписку и решила, что знаешь, как лучше? — Меня несет, и я не контролирую больше ничего. — Ты в сговоре с моим отцом, да? Господи, ну конечно! Как я не подумала…
— Ник! Ты дура⁈ Я ничего лишнего не читала и не писала ему!
— Я не верю, ясно! У нас все было хорошо! Он не мог! Это ты… ты… не хочу больше слышать тебя!
Скидываю, бросаю телефон на плитку и подтягиваю колени к груди, прижимаясь к ним лбом, закусываю дрожащие губы. Раскачиваюсь из стороны в сторону. Вою. Я даже слез не чувствую. Но захлебываюсь ими. Больно, очень больно. Но это же не правда? А как проверить⁈ Ты же обещал, Гад! Я тебе верю! А им нет!
Ненавижу! Ненавижу их всех! Отца! Голицыных! Полину! Все против меня…
Я плачу, плачу и плачу, пока во мне не остается сил. Но боль никуда не уходит. Она будто притупляется, но я чувствую ее. Хочется вырвать, а никак. Кое-как подползаю к телефону. Отключаю его. Прячу.
Как в тумане добираюсь до кровати и снова плачу. Откуда столько воды во мне? Засыпаю и как в бреду слышу, что кто-то заходит в комнату, по запаху духов узнаю маму, она что-то говорит мне, гладит по волосам, а я не слышу, выходит, мне все равно, и я не реагирую. В следующий раз из сна меня вырывает бренчание посуды.






