Не хочу туда, поэтому начинаю театрально приходить в себя: ворочать головой, с трудом приоткрывать глаза, стонать…
— Николетта! Девочка моя! Ты как?
Мама берет меня за руку.
— Куда мы едем? — вяло и заплетающимся языком выдаю я, вынимаю из маминой руки свою и чуть привстаю на локтях, но падаю обратно, изображая слабость.
— В больницу.
Мотаю головой.
— Не хочу… Домой хочу, пожалуйста, мам, давай домой, мне уже лучше.
И мы едем домой, но мама все равно вызывает врача, который с удовольствием разводит моих родителей на бабки и ставит мне капельницу с глюкозой, а после выписывает гору витаминов и прочие рекомендации.
Мама внимательно слушает и со всем соглашается, собственно, ничего нового, а я только и жду, когда они все выйдут из комнаты и оставят меня одну. Вот сейчас могут хоть на семь замков закрывать. Потому что все, что мне надо, здесь. Телефон. И я очень, очень жду, когда смогу до него добраться и позвонить.
Мне кажется, сердце вот-вот выпрыгнет из груди, удивительно, что врач не заметил, как меня колбасит. Там не обморок должен быть, а полет в космос на всем моем эмоциональном космодроме. И эмоции эти такие противоречивые. С одной стороны, я очень злая, прям все кипит от раздражения и хочется натворить глупостей, а с другой, там эйфория от предстоящего звонка, хочется хоть немного выхватить своего Гада. Совсем чуть-чуть, чтобы этот месяц продержаться и не накручивать себя, дождется он меня или нет. Но он пообещал, дал клятву, как и я. Такое не нарушают. Потому что от сердца.
Мама с врачом выходят, я делаю вид, что заснула за время их непрекращающейся болтовни, он даже убедил ее купить его личный разработанный курс «антистресс» и для меня, и для себя, и для папы. Ну, может себе позволить.
Дверь закрывается. Их голоса стихают. И, видимо, на нервах она даже забывает закрыть меня на замок.
Но мне сейчас это не важно, я встаю с кровати и на носочках бегу в ванную, закрываюсь там и достаю телефон из тайного местечка. Включаю его, взволнованно прикусываю указательный палец.
Ну же! Дергаю коленом, сидя на унитазе. Давай, давай, давай…
Немного тушуюсь, когда от Полины не приходит ни одного уведомления. Неужели опять не возьмет трубку?
Набираю, звоню, готовая не то что палец, а по локоть руку себе откусить, настолько внутри все накаляется от нервов. Сжимаю вспотевшей ладонью перехватившее горло. Гудки затягиваются, и я уже готова заплакать от бессилия, но вдруг слышу голос подруги:
— Ник…
— Почему ты не брала⁈ — выпаливаю в сердцах. — Я думала, у меня крыша поедет!
— Прости-и-и… — виновато. — Это все придурошный братец, спрятал мой телефон.
— Ему что, пять лет⁈ — злюсь на человека, которого даже не знаю.
— Нет, но как будто бы да. Идиот, я же тебе говорила!
Прижимаю ладонь ко лбу. Облегченно выдыхаю.






