Пива у нас покамест пока нет.
— Так, а я тебе о чём!
— Мысль интересная, — согласился я. — Запишем в план.
Пиво, кстати, в план и правда просилось. Ячмень у нас пока не рос, но это дело наживное.
Но пока я продолжил собираться в поход. Ещё было много вещей без которых не обойтись.
Три налобных фонаря, заряженных от карусели до полной. Запасные батарейки к ним, завёрнутые в тряпку.
Крепкую верёвку, ещё на двадцать метров, кусок брезента. Иголку с ниткой. Пару кожаных перчаток.
И респираторы.
Их я нашёл на второй полке, в пакете, три штуки, из тех, что покупают, когда собираются шкурить потолок. Белые, с двумя резинками и клапаном спереди.
Эля повертела свой в руках с большим сомнением.
— А это зачем?
— На всякий случай.
— На какой?
Вот тут пришлось объяснить, потому что вопрос был правильный.
Мы шагаем в дверь, не зная, что за ней. За ней может оказаться болото, где из-под ног идёт газ. Или пожарище, где земля ещё дымит. Или пыльная сухая степь, по которой ветер несёт песок пополам с чем угодно.
А может оказаться лес, полный цветущей травы, от которой у половины людей начинает течь из носа и глаз. И вот тогда мы будем очень рады тому, что озаботились респираторами заранее.
— Мы всегда можем сразу вернуться, — заметил Миша.
— Можем. Если успеем понять, что дело плохо.
Эля посмотрела на респиратор ещё раз и убрала его в карман без возражений.
Плохо не когда опасность видно. Плохо, когда её не видно, а она уже работает.
Соня вертелась рядом всё утро и один раз попыталась залезть ко мне в рюкзак, но была поймана на месте преступления.
Булыч пошёл провожать нас до околицы и там я дал ему команду остаться.
Брать его я не стал, и объяснять это никому не пришлось, кроме как самому Булычу. Он вахтёр. Его пост здесь, и в наше отсутствие он тут за старшего по нюху.
Хотя пёсель, конечно, расстроился. Ведь на охоту мы ходили вместе. Но сейчас я не хотел им рисковать и тащить за собой неизвестно куда.
Очень скоро мы добрались до круга.
Тридцать девять обычных серых грибов и один особенный на северном краю, потемнее и потолще. Номер на нём стоял тот же самый, который я в первый раз записал в книгу: 4−17–291–682.
Я на всякий случай прочитал его вслух, дважды.
Ошибиться дверью не хочется никогда, а нам с этой дверью ещё жить и жить.
На всякий случай взялись за руки и шагнули внутрь.
Мир мигнул. И белый лес встретил нас ровно таким, каким я его запомнил.
Тёмные стволы, светлая трава, ни одной краски вокруг. Свет идёт сверху и ниоткуда, тени не двигаются, и деревья стоят на тех же местах, что и в настоящем лесу, только чёрно-белые.
Наверху как и тогда висела грибница. Тонкие белые нити тянулись от вершины к вершине, переплетались, уходили за деревья и не думали заканчиваться.
Эля, которая была здесь в первый раз, запрокинула голову и минуту молчала.






