И паутина вновь отреагировала
Нити с той стороны, где стояла Эля, отползли ещё на пару шагов. Медленно, без суеты, но очень старательно. Проход из ровного стал кривым, зато Эля шла теперь по самой его середине, и ближе двух метров к ней не приближалось ничего.
Мы с Мишей переглянулись.
— Она что, поняла? — спросил богатырь.
— Похоже на то.
— Как?
— Не знаю. Может, слышит. Может, чует.
Я поднял голову и сказал в белую вышину, отчётливо:
— Огнём мы пользоваться не будем. Пока ты не мешаешь нам ходить.
Грибница вздохнула ещё раз, тише и с явным облегчением, и раскрылась впереди на всю глубину, до самого центра.
Вот правду говорят, что добрым словом и пистолетом можно добиться своего гораздо быстрее, чем просто добрым словом. Договориться удалось даже с грибами.
Центр выглядел как и раньше.
Ровная белая поляна, а вокруг неё кольца грибов, одно за другим, во все стороны, сколько хватает глаз. Я в прошлый раз насчитал одиннадцать, потом бросил считать и обошёл больше тридцати.
Каждое кольцо это дверь. И у каждой двери четыре числа на самом толстом грибе.
Эля обошла ближайшие три и вернулась ко мне уже другая. Растерянность с неё сошла, и в глазах появилось то самое выражение, с каким она смотрит на аккумуляторы и реле.
— Это же перекрёсток, — сказала она. — Никифор, это дорожный перекрёсток. Только дорог тут сотни.
— Именно.
— И все они куда-то ведут?
— Вот это мы и выясняем.
Первый круг мы выбрали наугад, и выбирала его Эля, потому что новичкам, говорят, везёт.
Грибы в нём стояли самые простые. Крепкие серые шляпки на толстых ножках, ровный ряд, ничем не отличается от нашего домашнего.
«Путевой гриб 6−02–450–119.»
Я записал номер в книгу, добавил пометку «первый», и мы шагнули втроём.
Вышли мы в лес.
Обыкновенный, живой, цветной, с зелёной травой и коричневыми стволами. Пахло мокрой землёй и листвой.
Пахло, потому что лил дождь.
Не дождик, не морось, а хороший плотный ливень, из тех, что за минуту превращают любого в мокрую мышь.
Мы стояли и мокли.
Я огляделся, насколько это возможно, когда вода течёт с бровей. Деревья как деревья. Кусты как кусты. Ни дороги, ни дыма, ни следа, ни звука, кроме шума воды по листьям.
Миша поднял щит над головой и стал похож на очень большую и очень задумчивую черепаху.
— Ну и что тут? — крикнула Эля сквозь шум.
— Лес.
— И всё?
— И всё.
Я постоял ещё с полминуты, честно пытаясь найти хоть что-нибудь, ради чего стоило бы задержаться.
Не нашёл.
Мокнуть просто так, без цели и результата, я не люблю с детства. А ходить тут кругами в поисках неизвестно чего, промокнув насквозь, это верный способ прийти домой с температурой.
— Возвращаемся, — сказал я. — Отметим как пустой.
И мы шагнули обратно.
А вот дальше начиналось то, что мне в этой системе нравится меньше всего.
Вернулись мы не в центр.






