Ах, приди ко мне, мой милый, приди скорей,
Ждёт тебя поцелуй любви под этой листвой.
Дальше шло что-то про сердце и про весну, и всё это выводилось с переливами и придыханием.
Мы втроём переглянулись.
— Так, — сказал я. — Тут кто-то живёт.
— Я знаю где мы! — вдруг выпалила Эля.
Она подскочила на месте и схватила меня за рукав.
— Это Винолесье! Никифор, это Винолесье, тут живёт Рубиноволосая принцесса! Ну, так в книгах пишут. Она поёт, и к ней сходятся все звери леса, и её никто никогда не видел, кроме тех, кто её достоин, и…
Договорить она не успела.
Заяц у края поляны бросил умываться и рванул на голос.
За ним из кустов вылетели ещё три и тоже помчались туда же, и следом с веток снялись птицы, все разом, всей своей поющей толпой. Лес наполнился шорохом, треском и хлопаньем крыльев, и вся эта живность двинулась в одну сторону, к принцессе.
Умилительная картина.
А потом ударил гром.
Не гром, конечно, а гул, тяжёлый и низкий, от которого дрогнула земля под ногами. И этот гул шёл оттуда же, куда убежали зайцы, и он приближался.
Из леса ломились кабаны.
Здоровенные, в человеческий рост в холке, с чёрной жёсткой щетиной и клыками, торчащими вверх из нижней челюсти сантиметров на сорок. Глаза у них были красные и совершенно бешеные.
Молодой подлесок они не обходили. Они шли сквозь.
Я успел заметить, как один поддел клыком берёзку в руку толщиной и та переломилась, как спичка, а он даже не сбавил шаг.
И бежали они всей толпой на тот же самый прекрасный голос.
— Назад! — рявкнул я.
Дважды повторять никому не пришлось.
Мы прыгнули в кольцо все трое разом, я успел ухватить Элю за плечо, а Миша нырнул последним, разворачиваясь спиной вперёд и прикрываясь щитом.
Мир мигнул.
И мы снова стояли на краю белого леса, в тишине, под неподвижной сетью.
Отдышаться я не успел.
— Это что ж за рубиноволосая такая, — сказал я, — что ей такие помощники нужны? И что вообще сейчас произошло?
Эля открыла рот, чтобы ответить.
И тут из кольца за нами вышел демон.
Вернее, вывалился.
Он был большой, выше Миши на голову, с длинными руками и узкой вытянутой мордой, и выглядел он отвратительно даже по местным меркам, потому что ему уже досталось.
Бок у него был распорот от плеча до бедра, задняя нога подволакивалась, а на груди виднелась дыра, в которую спокойно вошёл бы кулак. Кабаны поработали над ним основательно.
Вот только сдыхать он не собирался.
Он увидел нас, взревел и пошёл вперёд, и раненая нога ему при этом мешала гораздо меньше, чем мне бы хотелось.
— Миша, щит! Эля, вправо и не подходи.
Дальше всё случилось быстро.
Богатырь рванул ему навстречу и принял первый удар на щит. Люк загудел так, что у меня заложило уши, а Мишу отбросило на полшага назад, но он устоял.
Эля ушла вправо и подняла огнемёт.
— Давай! — крикнул я.






