ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ловил воров, а теперь рраз! и валю демонов в ином мире. Да не один, а со своим верным корги и... Гаражом. Гаражом, в котором тридцать лет собирал нужные и полезные вещи. Видели бы это те, кто называ... Реликтомант 2 Аристарх Риддер, Вай Нот Ловил воров, а теперь рраз! и валю демонов в ином мире. Да не один, а со своим верным корги и... Гаражом. Гаражом, в котором тридцать лет собирал нужные и полезные вещи. Видели бы это те, кто называл их старым хламом! А я всегда знал, что в хозяйстве всё пригодится. Особенно, когда надо развивать и защищать собственную деревню в мире полном тварей, которые хотят тебя сожрать. И людей, которые может быть ещё похуже демонов. Глава 1 Глава 1 Чай я не допил. Мы с Володей сидели на крыльце крайнего дома, потому что оттуда просматривается вся улица, а на улице в последнее время постоянно что-нибудь происходило. На перилах стояли две кружки, у Володи на коленях лежала доска с угольным чертежом, и разговор шёл неторопливый, хозяйственный, из тех, за которые я в этом мире полюбил вечера. Соня в это время вывела Стахановца покататься. Делала она это третий день подряд и все три дня возвращалась целая. Поэтому в четвёртый я на неё почти не смотрел. Зря. Шагов двадцать страус-переросток прошёл как приличный. Соня сидела ровно, держалась за основание шеи, пятками не болтала, и со стороны это выглядело почти красиво. Маленькая девчонка в подвёрнутых штанах верхом на здоровенной серой птице, и оба делают вид, что так и было задумано. А примерно на двадца

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Нас выкинуло на край грибницы, туда же, куда выкидывает всегда, за час ходу от перекрёстка. Белый лес, тёмные стволы, светлая трава, и сеть высоко над головой.

То есть дверь работает в одну сторону нормально, а обратно возвращает тебя не туда, откуда ты уходил, а на порог.

Туда и обратно, это уже три часа ходьбы ради пяти минут разведки.

При таком раскладе на десять дверей у нас уйдёт неделя, и это если ничего не случится, а что-нибудь обязательно случится.

Шли мы обратно молча, и я всю дорогу думал.

Думал я про свой «Урал».

Стоит он у меня в гараже под чехлом, разобранный и совершенно бесполезный, потому что бензина к нему нет. Но если поставить его на спирт, а спирта у нас теперь хоть залейся, то мотоцикл поедет.

И вот тогда эти два часа превращаются в минут двадцать.

Вопрос один. Как затащить его в круг?

Круг это грибы. Тонкие, живые, растущие из земли. Наступишь на них колесом, и дверь, скорее всего, работать перестанет, потому что дверь это и есть грибы, а не какое-то отдельное волшебство, которое над ними висит.

Значит, нужны настилы. Или подъём. Или узкие доски, положенные так, чтобы колесо шло между шляпками и никого не задело.

А может, и вовсе не надо въезжать. Может, достаточно поставить мотоцикл внутрь кольца целиком, вместе с людьми, и тогда сработает как с вещами, которые мы носим при себе.

Проверять это на единственном мотоцикле, конечно, страшновато.

Но выигрыш во времени такой, что проверять придётся.

Второй круг мы выбрали уже осмысленно, через два кольца от первого, и грибы в нём были другие. Помельче, с розоватым отливом на шляпках.

«Путевой гриб 2–88−013–604.»

Шагнули.

И попали в сказку.

Я не преувеличиваю, я именно так и подумал в первую секунду.

Мы стояли на опушке. Трава была ровная и мягкая, как хороший газон, солнце тепло светило сквозь листву, и в воздухе висел запах цветов и мёда.

Птицы пели. Не одна и не две, а целый хор, слаженно и красиво, будто их кто-то рассадил по веткам и раздал ноты.

Бабочки, крупные и разноцветные, летали над цветами именно так, как летают бабочки на картинках в детских книжках, а не так, как они летают на самом деле.

У края поляны сидел заяц и на нас не смотрел. Он вообще ни на кого не смотрел, он умывался.

— Ох, — сказала Эля.

Миша опустил щит и заулыбался.

Я стоял и чувствовал, что мне тут хорошо. Спокойно, тепло и хорошо, и уходить отсюда никуда не хочется, и это ощущение мне сразу же и не понравилось, потому что похожее я уже испытывал в грибнице рядом с одной чересчур красивой девицей.

Вот только на этот раз в голове не мутилось. Просто было приятно.

А потом зазвучала песня.

Голос был женский, высокий, чистый и такой сладкий, что от него сводило зубы. Он шёл откуда-то из глубины леса, из-за деревьев, и слова разбирались отчётливо, хотя пели явно далеко.