Какой статус у Ирины Викторовны и наследников? Могут ли они принимать гостей? К Ирине Викторовне прибыла княгиня Воронова и требует ее пустить.
— Петр Аркадьевич? — повернулся ко мне Симуков.
— Я бы не рекомендовал.
— Но мы должны решить, являются ли они узниками, — сказал Молчановский. — Значит так. Пока — отказать, а мы сегодня же обсудим и решим, что делать с семьей Свягиных, с учетом того, что Ирина Викторовна покушалась на меня лично и использовала заклинания Скверны. Вопрос очень серьезный и небыстрый. Будет лучше, если княгиня перенесет свой визит на завтра.
На мой взгляд, лучше не будет, потому что княгиня пришла точно не с чем-то хорошим, учитывая наш утренний разговор. Яд у нее остался еще после того, как травили Софию, и старая грымза наверняка подумала, что такой замечательной вещи не стоит пропадать. И как после этого мне восстанавливать репутацию рода Вороновых? Никто же не скажет, что свихнувшаяся идиотка отравила семью. Скажут, что делала она это по моему приказу.
Начальник дворцовой охраны ушел, а оба князя повернулись ко мне, смотря с немалым подозрением.
— Петр Аркадьевич, а не объясните ли нам, зачем вашей бабушке понадобилось навещать Ирину Викторовну? — спросил Молчановский. — Что за интриги за нашими спинами?
— Какие интриги, Михаил Илларионович? — удивился я. — Вы же знаете, что она меня терпеть не может. А что касается причины визита, то я навещал княгиню этим утром, и Мария Алексеевна сказала, что всех Свягиных надо убить, потому что иначе они убьют нас и наши семьи.
— И она совершенно права, — сказал Симуков.
— Легко вам говорить, — вздохнул Молчановский. — Я был в родстве с ними через невестку, Ирина Викторовна мне почти как дочь или племянница, а мальчишки — как внуки.
— Эта дочь хотела убить вас лично. А еще раньше она или кто другой из их семьи отдал приказ на убийство всех ваших близких, что и случилось при взрыве реликвии. Не стоит проявлять сентиментальность.
— И что вы предлагаете, Вячеслав Львович?
— Пусть Марию Алексеевну завтра пропустят, а мы посмотрим на результат, — сказал Симуков.
Похоже, в смерти сестры он обвинил все-таки Вороновых, причем конкретную персону, и сейчас размышлял в том же направлении, что и я: не использует ли княгиня припасенный яд на императрице.
— Боюсь, это не самая хорошая идея, — заволновался я. — Мария Алексеевна после смерти Антона несколько не в себе, может наделать глупостей, а обвинят в этом меня.
— Лучше пусть обвинят вас одного, чем всех нас троих, — спокойно сказал Симуков, похоже, уже списавший меня из Совета. А я-то уже посчитал его приличным человеком.
— Как-то это нехорошо, — поморщился Молчановский. — Ни по отношению к Петру Аркадьевичу, ни по отношению к Свягиным.






