ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Бездна Инди Видум Глава 1 Глава 1 Прилетели мы намного раньше запланированного, поскольку управлял вертолетом тот же паучок, которому нравилась скорость. Я даже подумал, не присвоить ли ему имя Михаэль Шумахер, но решил, что шутку эту вряд ли кто-то поймет, а Яша с Митей потребуют русского имени, а значит, будет Миша. Но прежде чем давать имя, стоило посоветоваться с Митей — его вотчина, ему решать, достоин ли паучок имени. Хотя, как по мне, достоин уже после того эпичного боя, когда он не просто отбился от противника, но и нанес ему решающий урон. Спальники пригодились, но не потому, что кто-то из нас решил всю дорогу проспать, а потому что на них устроились Наташа и Птос и всю дорогу проболтали. Птос своими новыми возможностями был весьма доволен, хотя сказал, что Милка на него шипит и убегает — то ли не признаёт в нем кота, то ли признаёт в нем конкурента за молоко и внимание Валерона. Выяснилось, что в этой форме Птос тоже может эффективно извлекать энергию из еды, преимущественно из жирной и сладкой, но к сгущенке и конфетам он оставался довольно равнодушным. Возможно, просто не вжился еще в новую форму. Крылья у него были мягкие, бархатистые на ощупь и сами по себе могли служить украшением. Но разговаривали Наташа и Птос не о том, какой он красивый, а о том, какие он еще знает интересные места для сбора кристаллов или ингредиентов. Знания Птоса в этом отношении были довольно специфическими, поскольку кузен императора интересовался совсем не тем чем интересовались мы. На

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Какой статус у Ирины Викторовны и наследников? Могут ли они принимать гостей? К Ирине Викторовне прибыла княгиня Воронова и требует ее пустить.

— Петр Аркадьевич? — повернулся ко мне Симуков.

— Я бы не рекомендовал.

— Но мы должны решить, являются ли они узниками, — сказал Молчановский. — Значит так. Пока — отказать, а мы сегодня же обсудим и решим, что делать с семьей Свягиных, с учетом того, что Ирина Викторовна покушалась на меня лично и использовала заклинания Скверны. Вопрос очень серьезный и небыстрый. Будет лучше, если княгиня перенесет свой визит на завтра.

На мой взгляд, лучше не будет, потому что княгиня пришла точно не с чем-то хорошим, учитывая наш утренний разговор. Яд у нее остался еще после того, как травили Софию, и старая грымза наверняка подумала, что такой замечательной вещи не стоит пропадать. И как после этого мне восстанавливать репутацию рода Вороновых? Никто же не скажет, что свихнувшаяся идиотка отравила семью. Скажут, что делала она это по моему приказу.

Начальник дворцовой охраны ушел, а оба князя повернулись ко мне, смотря с немалым подозрением.

— Петр Аркадьевич, а не объясните ли нам, зачем вашей бабушке понадобилось навещать Ирину Викторовну? — спросил Молчановский. — Что за интриги за нашими спинами?

— Какие интриги, Михаил Илларионович? — удивился я. — Вы же знаете, что она меня терпеть не может. А что касается причины визита, то я навещал княгиню этим утром, и Мария Алексеевна сказала, что всех Свягиных надо убить, потому что иначе они убьют нас и наши семьи.

— И она совершенно права, — сказал Симуков.

— Легко вам говорить, — вздохнул Молчановский. — Я был в родстве с ними через невестку, Ирина Викторовна мне почти как дочь или племянница, а мальчишки — как внуки.

— Эта дочь хотела убить вас лично. А еще раньше она или кто другой из их семьи отдал приказ на убийство всех ваших близких, что и случилось при взрыве реликвии. Не стоит проявлять сентиментальность.

— И что вы предлагаете, Вячеслав Львович?

— Пусть Марию Алексеевну завтра пропустят, а мы посмотрим на результат, — сказал Симуков.

Похоже, в смерти сестры он обвинил все-таки Вороновых, причем конкретную персону, и сейчас размышлял в том же направлении, что и я: не использует ли княгиня припасенный яд на императрице.

— Боюсь, это не самая хорошая идея, — заволновался я. — Мария Алексеевна после смерти Антона несколько не в себе, может наделать глупостей, а обвинят в этом меня.

— Лучше пусть обвинят вас одного, чем всех нас троих, — спокойно сказал Симуков, похоже, уже списавший меня из Совета. А я-то уже посчитал его приличным человеком.

— Как-то это нехорошо, — поморщился Молчановский. — Ни по отношению к Петру Аркадьевичу, ни по отношению к Свягиным.