Это была мелочь. Почти ничего. Но почему-то именно от этой мелочи внутри стало чуть легче дышать. Я тут же возненавидела себя за это облегчение.
— У тебя был Влад, — сказал отец. — И это была отдельная ошибка.
— Не смей о нем так говорить, ты ничего про него не знаешь, он веселый, добрый….
— А я знаю о нем, ровно столько, сколько нужно, долги, кредиты. Тебе этого мало видимо. Потом две подтверждённые измены. Одна в Москве, одна в Петербурге. Попытки выйти на мои контакты без твоего ведома. Он хотел не тебя, доченька, он хотел доступ к моим финансам, понимаешь?
Я почувствовала, как к лицу приливает кровь, злость подкатила реко.
— Ты следил за ним?
— Я проверял человека, который крутился возле моей дочери.
— И молчал все это время?
— Ждал, что ты сама увидишь.
— Как благородно. Сначала наблюдать, а потом использовать это как аргумент для брака с другим. И вообще, я тебе не верю, очень удобно придумать такую историю про Влада сейчас.
— Я вытащил тебя из ловушки.
— Нет. Ты переставил меня из одной гипотетической ловушки в другую реальную и назвал это спасением.
Отец больше не улыбался.
— Влад сбежал сегодня, потому что понял масштаб. Артур остался. Разница существенная.
— Да это неправда, Влад просто занят, у него срочные дела, он перезвонит и объяснит мне все, а вы мне все лжёте, Влад не такой, ну да, у него трудности с деньгами, но это не страшно. А потом, у него в Питере есть сестры, наверное, это про них ты говоришь.
— Вообще, что я тут распинаюсь. Все, мне надоело слушать бред, до свидания.
Отец поднялся из кресла.
Медленно. Будто ему было тяжело. Или будто он хотел, чтобы я видела, как ему тяжело.
— Агата, разговор не закончен.
— Для меня закончен.
— Ты выйдешь за Артура, это не обсуждается.
Я остановилась у двери.
— Нет, я сама решу за кого мне выходить замуж., вот у меня в клатче вообще кольцо от Влада, он сделал мне сегодня предложение — соврала я.
— В этой семье решения принимаются головой, а не криком и эмоциями.
— Отлично. Тогда я ухожу молча. Если это последнее, что ты хочешь оставить мне перед смертью... лучше вообще ничего не оставляй.
И вышла.
Я дошла до детской на автомате.
Мимо библиотеки, где мама читала мне в детстве «Алису». Мимо гостевой, в которой подружка Катя однажды спряталась от моего дня рождения, потому что «слишком много богатых тёть, я задыхаюсь». Мимо закрытой двери маминого кабинета, куда я не заходила с похорон.
Дом подсовывал воспоминания, как плохой официант блюда, которые я не заказывала.
Дверь в детскую была белая, с латунной ручкой в форме листа. Я нашла её в темноте на ощупь. Шесть лет, гроза, босые ноги, холодная ручка, мама говорит из спальни: «Агата, иди сюда». Всё это вернулось сразу и без спроса.
Я вошла и заперлась.
Комната почти не изменилась.






