Экран погас, и в чёрном стекле отразилось моё лицо: распухшие глаза, мокрые щёки, чужое платье, очень романтично. Почти помолвка.
Я положила телефон на ковёр.
Влад оказался ровно тем, кем отец его называл. Это не делало отца правым во всём. Но в этой части он попал, и от этого было особенно мерзко. Ненавидеть человека проще, когда он ошибается.
Стук в дверь прозвучал тихо.
Два коротких удара.
Я замерла.
За дверью стоял Артур. Я знала это без вопроса. Отец не стучал бы так. Отец вошёл бы голосом раньше, чем рукой.
— Уходите, — сказала я.
Молчание.
— Громов, я серьёзно. Уходите.
— Нет.
Одно слово за дверью. Низко, спокойно.
Меня затрясло от злости.
— Вы сегодня все решили проверить, сколько раз я могу услышать «нет» за ночь?
— Я не войду.
— Какая щедрость.
— Но и не уйду.
Я рассмеялась в Мишкину шерсть. Смех тут же сорвался в новый всхлип.
— Мне не нужна ваша жалость.
— Это не жалость.
— Тогда что? Служебная обязанность? Охрана объекта до передачи жениху? Хотя подождите, жених же вы.
Пауза.
— Я заслужил, я должен хоть как-то поддержать тебя.
Если бы он начал спорить, я бы нашла, куда ударить. Если бы приказал открыть, я бы не открыла и почувствовала себя сильной. А он просто стоял за дверью и соглашался с тем, что я имею право его ненавидеть.
Невыносимый человек. Я даже села ровнее, как будто меня могли увидеть сквозь дерево, и на секунду — на одну короткую, предательскую секунду — почти произнесла: войдите. Не открыла дверь, не встала, просто подумала, и сама от себя оторопела.
— Уходите, поддерживальщик— сказала я уже тише.
— Нет.
— Почему?
Он не ответил сразу.
— Потому что вы одна.
Я прижала медведя к лицу.
— Благодаря вам, между прочим.
— Да, я осознаю.
За дверью не было шагов. Только тишина.
Я плакала долго. Сначала зло, потом устало, потом уже почти без звука. Артур не говорил. Не просил открыть. Не объяснял, что отец прав. Не обещал, что всё будет хорошо.
Он просто стоял там.
И я ненавидела, что это помогало.
Артур стоял у двери детской и считал дыхание.
Глава 3
Глава 3
Утро началось без моего согласия.
Как, впрочем, и всё остальное в моей жизни за последние сутки.
Я проснулась на полу детской комнаты, щекой на плюшевом медведе. У Мишки на морде осталась чёрная полоса от моей туши. Отлично. Теперь хотя бы кто-то в этом доме выглядел так же достойно, как я.
Шея затекла и болела, пальцы плохо разгибались. Всю ночь я держала медведя за лапу, как будто он мог подтвердить в суде, что вчера отец объявил меня будущей женой Артура Громова, а Влад отказался лезть «в это».
В это.
А часть меня всё ещё ждала, что он перезвонит, объяснит что он сказал мне той ночью.
Та маленькая часть меня, унизительная, не гордая, которая за ночь успела придумать Владу три оправдания: испугался, не понял, был не один.






