ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Можно ли ненавидеть человека так сильно, чтобы согласиться выйти за него замуж? У меня не было выбора. Потому что мой отец уже все решил. Через две недели. Без моего согласия. Но Артур сделал предложе... Цербер Мэри Туз Можно ли ненавидеть человека так сильно, чтобы согласиться выйти за него замуж? У меня не было выбора. Потому что мой отец уже все решил. Через две недели. Без моего согласия. Но Артур сделал предложение, которого я никак не ожидала. И именно после него всё пошло совсем не по плану. Глава 1 Глава 1 Влад рассказывал историю про друга, который решил приготовить ужин на первом свидании и случайно поджёг кухню. История была средней, не такой уж и интересной. Но сам Влад — красивый. Этого, как выяснилось, иногда достаточно, чтобы девушка с красным дипломом экономфака МГУ сидела в ресторане, смеялась чуть громче нужного и делала вид, что не замечает очевидных дыр в сюжете его истории. — Он реально пытался тушить пасту шампанским, — сказал Влад и показал руками масштаб трагедии. — Представляешь? Паста, шампанское, девочка в платье за ползарплаты. В общем, сплошная романтика. — Надеюсь, он хотя бы на второе свидание ее позвал и не облажался, — сказала я. — Даа, конечно. А потом представляешь, она сама за него замуж просилась. Я фыркнула. Влад улыбнулся так, будто именно этой реакции и добивался. У него была красивая улыбка, такая тёплая, обворожительная, чуть самодовольная. Та самая, из-за которой я полгода делала вид, что его просьбы «занять деньги до завтра» — это н

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Обои в мелкую розочку, книжная полка, узкая кровать, покрывало с бабочками. На подушке сидел коричневый медведь с одним глазом и криво пришитым носом.

Мишка.

Конечно, он помнил, как меня зовут. В отличие от всех взрослых в этом доме, которые сегодня называли меня то дочерью, то наследницей, то будущей женой, но ни разу — человеком.

Я села на пол у двери.

Потом всё-таки сползла ниже, на ковёр, потому что ноги отказались делать вид, что держат меня из принципа.

Клатч упал рядом. Из него высыпались помада, ключи, телефон и бархатная коробочка.

Коробочка остановилась у ножки кровати.

Я смотрела на неё долго, прежде чем открыть.

Каково было мое разочарование, когда я увидела там сережки, не кольцо. Теперь хотелось открыть окно и выбросить их в сад.

Но окно было далеко, а я сидела на полу и плакала.

Не красиво, не тихо, а истерично, навзрыд. Не как взрослая девушка из приличной семьи. Просто плакала, уткнувшись лицом в Мишку, которого взяла с подушки и прижала к груди.

Когда слёзы чуть отпустили, я взяла телефон.

Три пропущенных Владу. Ни одного от него. Почему-то.

Я набирала снова и снова.

Гудки шли так долго, что я успела возненавидеть и себя, и его, и эту маленькую надежду, которая всё равно поднимала голову после каждого сигнала.

На пятом он ответил.

— Малыш?

От этого слова мне стало ещё хуже.

— Влад, — сказала я. — Скажи, что ты не знал. Скажи, что отец врёт. Скажи хоть что-нибудь нормальное.

Пауза.

Слишком длинная.

— Где ты?

— Дома, у отца.

— Понятно.

Никакого «я сейчас приеду». Никакого «что он сделал». Никакого даже плохого геройства, которое можно было бы потом высмеять.

— Он сказал, что я должна выйти за Артура, — произнесла я. — Через две недели. Не молчи пожалуйста.

Влад выдохнул, а потом сказал.

— Агат, слушай…

Я закрыла глаза.

Вот оно. Уже не «малыш». Уже «Агат». Я поняла, сейчас он скажет что-то плохое.

— Нет, — сказала я. — Только не говори сейчас что-то трусливое. Пожалуйста.

— Я не полезу в это.

Очень быстро. Почти одним словом.

Я сидела на полу в детской комнате, в платье, которое надела для него, с его подарком у кровати, с медведем в руках. И слушала, как мужчина, которого я собиралась выбрать, выйти за него замуж, аккуратно отступает назад.

— В это? — повторила я.

— У меня свои проблемы. Твой отец… Агата, это не тот человек, с которым можно бодаться. И Артур тоже. Ты не понимаешь.

— Объясни мне все, отец сказал ты мне изменял.

— Я не буду ничего объяснять, в этом нет смысла, не надо так говорить так.

— Как?

— Будто я обязан умереть за твою драму.

Вот теперь стало тихо.

Не в комнате. Внутри.

— Господи, что ты несешь? — сказала я.

— Агат… Нет, правда. Это была самая честная фраза за всё время. Мне нужно подумать обо всем, я не могу пока тебе ничего сказать.

Я отключилась первой.

Телефон остался в руке.