Рядом стоял стакан с компотом из сухофруктов. Она схватила его и, не глядя, плеснула мутно-розовой жидкостью прямо в лицо Матвею Капкану, который уже начал подниматься со стула.
– А ты остынь, если тебе горячо, – процедила она сквозь зубы, глядя ему прямо в глаза. В её взгляде была такая ненависть и горечь, что он на мгновение замер.
Компот залил ему лицо, капал с подбородка, намочил ворот рубашки. И Вика подумала, что он сейчас тоже ударит её, как Щука Катю.
Но Капкан не ударил. Он только снова усмехнулся и посмотрел на неё так, будто видел впервые. В этом взгляде не было злобы. Было удивление. И что-то ещё, чему Вика тогда не нашла названия.
В этот момент дверь расшумевшейся столовой распахнулась. На пороге стояла Клавдия Ильинична Коростылева, директор детдома – строгая, надменная женщина с тяжёлым взглядом и голосом, способным заглушить грозу.
– Что здесь происходит?! – заорала она, и столовую мгновенно сковала мёртвая тишина. – Щукин! Романов! Вы что, свиньи? Немедленно переодеться! Живо!
Щука, брызжа слюной и проклиная всех на свете, выбежал из столовой. Матвей, вытирая лицо рукавом, прошёл мимо Вики. Он не обернулся, но на губах его снова играла та самая усмешка.
– Кто это натворил?
Несколько ребят показали на Катю и Вику, торопливо объясняя, что произошло.
– Вы! – Клавдия Ильинична перевела тяжёлый взгляд на обеих девочек. – Чтобы через пять минут здесь все блестело! Пол вымыть, столы натереть, осколки убрать. И чтобы ни одна крошка не валялась! А ты, Валетова, если ещё раз разобьёшь казённую посуду, я тебя тоже расколочу как глиняный горшок!
Катя, шмыгая носом, кивнула и поплелась за тряпкой. Вика стояла на месте, сжимая кулаки.
– Ну, а ты чего встала?! – рявкнула директор.
– Я не буду убирать, – тихо, но твёрдо сказала Вика. – Я не виновата.
Клавдия Ильинична побагровела. Она подошла к Вике, грубо схватила её за волосы, намотав их на кулак, и потащила к выходу, не слушая её криков и попыток вырваться. В глазах детей, сидевших за столами, не было сочувствия. Они привыкли. Это была их реальность.
Директор заперла Вику в темной, холодной подсобке, где пахло мышами и сыростью. Щёлкнул замок.
– Два дня посидишь, – донеслось из-за двери. – Будешь умнее. Хлеб и вода раз в день. Если будешь орать – останешься без них.
Вика сползла по стене на холодный пол, обхватила колени руками и заплакала.
***
– Вика Ты что? – Алевтина Михайловна осторожно коснулась плеча своей помощницы.
– А? Нет, ничего – встрепенулась та. – Простите
Вика разгладила складку на скатерти, уставленной изысканными яствами. На красивом блюде лежали медальоны из телятины с трюфельным соусом, в хрустальной вазе горкой возвышался салат из лобстера с манго и авокадо, а рядом, в прозрачных креманках, застыло ванильное парфе с ягодным конфи.






