ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Работа в богатом особняке казалась Виктории шансом начать жизнь с чистого листа. Но всё меняется, когда она встречает Матвея. Его прозвище - Капкан, и, однажды попав в его орбиту, вырваться уже почти... Капкан Ольга Брюс Работа в богатом особняке казалась Виктории шансом начать жизнь с чистого листа. Но всё меняется, когда она встречает Матвея. Его прозвище - Капкан, и, однажды попав в его орбиту, вырваться уже почти невозможно... Книга вторая Глава 1 Глава 1 Алевтина Михайловна поставила чашку на поднос и кивнула Виктории: – Иди, отнеси ей. И не бойся, если она начнёт расспрашивать тебя. Альбина, конечно, та ещё штучка, но когда ты сумеешь найти к ней подход, все будет хорошо. – А Матвей Вячеславович кофе не пьёт? – Перед ужином – никогда. А вот с утра очень любит. Без сахара и сливок. Ну я тебя всему научу. А теперь неси скорее, Альбиночка не любит ждать. Вика подхватила поднос и направилась к новой хозяйке. Гостиная была выполнена в светлых, модных тонах: жемчужно-серый, белый и редкие вкрапления графита. Низкие, чётко очерченные диваны и кресла из велюра добавляли помещению композиционную строгость. Стены украшала единственная, но очень дорогая картина — абстракция в спокойных пастельных тонах. Прямо перед Альбиной стоял низкий стеклянный стол, на который Вика поставила фарфоровую чашку кофе с блюдцем. Дизайнерский торшер, похожий на изогнутую ветку дерева, отбрасывал мягкий, но чёткий свет, подчёркивая острые скулы хозяйки и её надменный, изучающий взгляд. Левая рука с и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но как только появились хозяева, она вышла из столовой, лишь на одно мгновение задержавшись на пороге. Матвей Вячеславович изящно орудовал ножом и вилкой, отрезая кусочек нежного мяса. Он не смотрел на неё. Он обсуждал с женой какой-то светский приём, поправляя манжету дорогой рубашки.

Неужели он не помнит? Неужели он не узнал в ней ту самую дерзкую девчонку, что плеснула ему в лицо компот? Эта мысль обожгла Викторию сильнее, чем пощёчина. В груди заныло, заскребло тупой болью. Она была готова к тому, что её унизят, обругают, выгонят, но не к тому, что её просто не заметят. Что она стала пустым местом. Что их общая, жестокая, изломанная юность, в которой они оба были ничьими, ничего для него не значит.

Она сглотнула ком, подступивший к горлу. Ещё один рубец на сердце. Их уже столько, что сердце должно было бы превратиться в изуродованную шрамами ткань. Но оно, глупое, продолжало болеть.

– Виктория, – раздался рядом с ней мягкий голос Алевтины Михайловны. – Ты сама подай чай в гостиную. И смотри, не разлей. В прошлый раз твоя предшественница оставила пятно на ковре. Мне пришлось купить новый. Ценой в три твоих зарплаты, кстати.

– Да, Алевтина Михайловна, – послушно ответила Вика, принимая тяжёлый серебряный поднос с чайным сервизом.

Она сделала всё, как надо, но, выходя из столовой, буквально ощутила спиной насмешливый взгляд Матвея. Или ей это только казалось?

Глава 2

Глава 2

Дни Виктории в особняке Романовых текли размеренно и монотонно, словно вода сквозь пальцы. Она вставала рано, когда за окнами ещё висела сиреневая предрассветная дымка, и первым делом шла на кухню – готовить завтрак для Альбины Геннадьевны и Матвея Вячеславовича.

Хозяйка предпочитала есть лёгкие блюда: омлет с трюфельным маслом, свежие круассаны с несолёным маслом и чашкой элитного кофе, в зависимости от настроения – по-венски, макиато или ристретто. Вика быстро научилась подстраиваться под капризный вкус женщины, хотя каждое утро ловила на себе её ледяной, оценивающий взгляд.

Матвей летом и зимой начинал свой день за час до рассвета. Он не признавал будильник – внутренние часы безошибочно поднимали его с постели в одно и то же время. В то время как его капризная жена ещё крепко спала, Матвей уже стоял у окна, разминая затёкшие после сна плечи и выбирая по погоде, что надеть на пробежку.

Одевался он быстро, без лишних церемоний: спортивные штаны, простая футболка или растянутый свитер, любимые кроссовки, кепка в дождь или ветер – ничего показного или привлекательного для посторонних глаз. Эти пробежки были его личным ритуалом, временем, когда он принадлежал только себе.