Этот холод помогал убрать лишние эмоции. — Сдаю я.
Я взял колоду. Мои пальцы, натренированные Александровичем до полного автоматизма, начали свою работу. В голове, словно заезженная пластинка, всплывали наставления старика: «Карта — это женщина, Артём. Если ты её не любишь, если не чувствуешь её изгибов, она тебе изменит. Она предаст тебя в самый неподходящий момент».
Я тасовал карты, используя «ложную тасовку». Зрительно колода перемешивалась в кашу, но нужные мне комбинации оставались наверху. Валет, исполняющий роль распорядителя, стоял за спиной Славы, якобы подливая ему коньяк. Его задача была ювелирной — едва заметным движением пальцев, условным кодом, показать мне, есть ли у этого жирного «картинки».
— Ставлю долю в промзоне на южном выезде, — хрипло произнес Андрей, бросая на стол связку ключей и увесистую папку с документами. — Там склады и автосервис. Чистый доход.
— Поддерживаю, — Боксёр подал голос из тени, кивнув мне.
Атмосфера в комнате стала такой плотной, что её, казалось, можно было резать охотничьим ножом. Тишина прерывалась лишь сухим, ритмичным щелчком карт о сукно. Я видел, как у Славы на виске вздулась жилка. Он постоянно поправлял цепь на шее — явный признак нервозности. Блефует, сука. Хочет запугать объемом ставки.
Я скользнул пальцем по грани своей карты. Зазубрина. Туз червей. Есть. Мой козырь.
— Вскрываемся? — Слава плотоядно ухмыльнулся, обнажая золотые коронки, и выложил три короля. — Похоже, сегодня удача решила переехать из вашего захолустья в область, пацаны.
Я почувствовал, как воздух в комнате замер. Александрович даже не шелохнулся, но я кожей ощущал исходящую от него вибрацию напряжения. Если я сейчас просру имущество района, я не просто лишусь статуса. Скорее всего, Гром и Толян, дежурившие у дверей, получат приказ, из-за которого я больше никогда не увижу сраного дневного света.
— Короли — это красиво, Слава. Классика, — я медленно, одну за другой, перевернул свои карты. — Но в этой ебаной жизни тузы всегда надежнее.
На зеленое сукно легли четыре туза. Четыре смертных приговора для амбиций Славы.
Тишина стала звенящей. Слава побледнел, его челюсть заметно отвисла, а рука рефлекторно дернулась к внутреннему карману пиджака. Но Гром и Толян сработали синхронно — щелчки снимаемых с предохранителей стволов прозвучали как финальный аккорд в этой симфонии.
— Чисто сыграно, — процедил Андрей, глядя на меня с такой неприкрытой ненавистью, что я почти физически ощутил её вкус. — Откуда такая школа, Картамаз? В нашем деле таких талантов наперечет.
— Жизнь — лучший учитель, — я спокойно сгреб куш со стола. Руки не дрожали. Адреналин отпускал, оставляя после себя лишь выжженную пустыню внутри.






