А вторая — вот это существо, готовое на всё за порцию дешевого внимания и дозу защиты.
Мне стало интересно: что эта дура поет родителям? Как она объясняет, почему не приехала домой на каникулы? Наверняка плетет сказки про «дополнительные зачеты», «практику» или «подработку». А родители там, в своем уютном мирке, походу, совсем слепые или просто не хотят видеть очевидного, раз верят в этот бред.
С Лерой мы не общались уже несколько дней. Наша последняя встреча закончилась грандиозным скандалом. После той поездки 17 ноября, когда я пел ей у костра, обнажая душу, всё пошло по наклонной. Моя ревность к этому лощеному Маркину жгла меня изнутри, как концентрированная кислота. Каждое её слово, каждый случайный взгляд в сторону телефона казались мне неопровержимым доказательством измены. В порыве ярости, боясь, что я просто сорвусь и физически причиню ей боль, я сам настоял, чтобы она уехала к родителям на новогодние праздники.
«Пусть посидит в своей стерильной, правильной квартире. Пусть подышит свежим воздухом без запаха моего криминального дерьма», — думал я тогда. А сейчас это решение казалось мне пыткой.
— Чё притих, Картамаз? Герой дня! — Галя лизнула меня в мочку уха, пытаясь вернуть мое внимание. — Выпей. Расслабься. Ты же сегодня бог этого места.
— Завали, Галь, — я лениво, но твердо отстранил её лицо рукой.
В мозгу пульсировала одна-единственная мысль: Лера сейчас там. В кругу своей «нормальной» семьи. Она ест мандарины, смеется над шутками отца, смотрит по телевизору какую-то праздничную мишуру. И, скорее всего, радуется. Радуется каждой секунде, проведенной без моего тяжелого взгляда, без моих запретов и моего контроля. Она думает, что я здесь развлекаюсь и забыл о ней.
Я залпом осушил стакан с виски, чувствуя, как обжигающая волна проходит по пищеводу.
«Ни хера ты не избавилась, малая», — подумал я, сжимая стекло стакана так сильно, что пальцы побелели до желтизны. — «Каникулы не вечны. Ты вернешься в мой мир, потому что я тебя не отпущу. Никогда».
Музыка в зале становилась всё невыносимее. Басы буквально ввинчивались в череп, заставляя виски пульсировать в такт. Дым стоял такой плотной завесой, что силуэты пацанов казались призраками в чистилище. В какой-то момент мне захотелось доказать себе, что я всё ещё тот самый Артём Картамазов, которого боится полгорода. Тот, чьё сердце — кусок холодного гранита.
— Тём, ну чё мы тут сидим, как не родные? — прошептала Галя, чувствуя мою внутреннюю борьбу. — Пойдём. Там в подсобке диван свободный... Я тебе такое устрою, забудешь про все свои карты и терки.
Я посмотрел на неё в упор. Яркая, вызывающая внешность, глаза, в которых светилось только одно — желание угодить сильному самцу. Это было просто. Это было понятно.






