ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Артём Картамазов — неформальный властелин окраины, где сила решает всё, а завтрашнего дня не существует. Его жизнь — сплошная рутина дешёвого алкоголя, карт и бессмысленной жестокости, от которой он с... Одержимость Лилия Артём Картамазов — неформальный властелин окраины, где сила решает всё, а завтрашнего дня не существует. Его жизнь — сплошная рутина дешёвого алкоголя, карт и бессмысленной жестокости, от которой он с... Глава 1 Артём Игоревич Картамазов Возраст: 23 года. Занятие и влияние: Неформальный лидер одной из уличных группировок, «решала» в своем районе. Не учится и не работает официально, живя по законам силы и понятий. Его «бизнес» — это мелкое крышевание и перепродажа запчастей, но его главная амбиция — тотальный контроль над всем, что он считает своим. В квартире Валета дым стоял такой плотной пеленой, что глаза начинало резать уже через пять минут пребывания внутри. Смесь дешевого табака, перегара и тяжелого запаха немытых тел — привычный коктейль наших вечеров, к которому привыкаешь так же, как к шуму машин за окном. Музыка из старых колонок, когда-то выкраденных из ДК, не просто играла — она била по почкам, заставляя дешевый пластик и надбитые стаканы на щербатом столе мелко вибрировать. Я откинулся на спинку облезлого кресла, чувствуя, как пружина впивается под лопатку. Пальцы лениво, почти механически, тасовали засаленную колоду карт. Костяшки на правой руке, разбитые в хлам во время вчерашней стычки у гаражей, саднили при каждом движении, но эта боль была

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И никто другой — будь она хоть трижды королевой мира, хоть самой идеальной шкурой на планете — мне нахер не нужен. Вообще. Весь этот «Бастион», эти пьяные рожи, пацанские терки за власть, которая по факту — просто куча дерьма... всё стало картонным. Декорацией в каком-то дешевом, всратом театре.

— Стоп, — я резко, до хруста перехватил руку Гали, когда она уже была готова расстегнуть молнию. Мой голос прозвучал как скрежет металла по бетону.

— Тём? — она подняла на меня глаза, в которых тупое непонимание сменилось испугом. — Ты чего? Чё не так-то? Я же могу по-другому... Скажи как, я всё сделаю, котик...

— Нахер пошла, — я отступил на шаг, чувствуя, как меня начинает колотить от дикой, бешеной ярости на самого себя. — Одевайся.

— В смысле? — она растерянно хлопала накрашенными ресницами, пытаясь прикрыть сиськи ладонями. — Ты чё, Картамаз, совсем перегрелся? Тебя там на игре что ли опустили, чё ты на меня срываешься?

— Я сказал: одевайся и вали отсюда нахер! — я сорвался на рык, отвернувшись к стене и с размаху впечатав кулак в кирпичную кладку. Суставы отозвались тупой болью, но это было ничто по сравнению с тем, как жгло внутри. — Быстро, блять! Пока я тебе шею не свернул!

— Да пошел ты в жопу, псих! — Галя сорвалась на истеричный визг, судорожно натягивая тряпки на свое тело. — Тоже мне, блять, благородный принц нашелся! Сидишь тут со своей малолеткой-архитекторшей, сохнешь по ней, как пацан сопливый, смотреть тошно! А она на тебя как на говно придорожное смотрит, весь город в курсе! Нахер ты ей сдался, урод со шрамами? Она свалит от тебя при первой же возможности, найдет себе нормального мужика, а не бандоса, а ты так и подохнешь в этой каморке, в обнимку со своими ебаными картами!

Она вылетела из комнаты, хлопнув дверью так, что со старых стеллажей посыпалась труха. А я остался стоять в темноте, тяжело дыша и глядя на свои разбитые костяшки. Слова про «подохнешь в конуре» резанули по самому больному месту, потому что эта шлюха была права. Права на все сто. Лере не место в моем мире. В моем гнилом, вонючем «Бастионе». Для неё я — ебаный монстр, ошибка природы. Она сейчас там, у предков, в тепле и тишине, и ей там, сука, бесконечно пиздато без моего перегара, без моих вечных допросов и этого вечного чувства, что она в клетке.

Я достал из кармана телефон. Пальцы ходили ходуном, как у последнего нарика. Хотелось набрать её номер прямо сейчас, услышать её голос и просто орать в трубку, крыть матом, требовать, чтобы она немедленно вернулась... Но я просто тупо пялился на экран, на её имя в контактах. «Лера». Четыре буквы, которые стали моим личным адом. Моим приговором.

— Люблю, значит... пиздец... — прошептал я в пустоту каморки.