ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Артём Картамазов — неформальный властелин окраины, где сила решает всё, а завтрашнего дня не существует. Его жизнь — сплошная рутина дешёвого алкоголя, карт и бессмысленной жестокости, от которой он с... Одержимость Лилия Артём Картамазов — неформальный властелин окраины, где сила решает всё, а завтрашнего дня не существует. Его жизнь — сплошная рутина дешёвого алкоголя, карт и бессмысленной жестокости, от которой он с... Глава 1 Артём Игоревич Картамазов Возраст: 23 года. Занятие и влияние: Неформальный лидер одной из уличных группировок, «решала» в своем районе. Не учится и не работает официально, живя по законам силы и понятий. Его «бизнес» — это мелкое крышевание и перепродажа запчастей, но его главная амбиция — тотальный контроль над всем, что он считает своим. В квартире Валета дым стоял такой плотной пеленой, что глаза начинало резать уже через пять минут пребывания внутри. Смесь дешевого табака, перегара и тяжелого запаха немытых тел — привычный коктейль наших вечеров, к которому привыкаешь так же, как к шуму машин за окном. Музыка из старых колонок, когда-то выкраденных из ДК, не просто играла — она била по почкам, заставляя дешевый пластик и надбитые стаканы на щербатом столе мелко вибрировать. Я откинулся на спинку облезлого кресла, чувствуя, как пружина впивается под лопатку. Пальцы лениво, почти механически, тасовали засаленную колоду карт. Костяшки на правой руке, разбитые в хлам во время вчерашней стычки у гаражей, саднили при каждом движении, но эта боль была

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— На дочь мою? Забыл, кто перед тобой? Ты в своем уме — приходить в мой дом и швырять моего ребенка?

— Она знает! Она молчит! Инга стала чужой, Федор! Она… она как дрянь последняя по телефону со мной… Смеется, говорит, что нашла нормальную жизнь! — Архип закрыл лицо руками, его плечи затряслись в беззвучном рыдании. Это было жалкое и страшное зрелище.

— А теперь слушай меня, брат, — папа подошел вплотную, глядя Архипу прямо в глаза. — Я люблю Ингу, она мне как родная. Но то, что она сейчас творит — это твоя вина. Твоя и Галины. Вы ей в жопу дули с пеленок, всё позволяли, баловали, от любой ответственности отмазывали. Она выросла и поняла, что ей всё можно, что за её ошибки всегда заплатят другие. Город её не менял, Архип. Город просто сорвал с неё фантик, который вы так долго и старательно клеили. Она всегда была такой, ты просто не хотел видеть.

Дядя поднял голову, пытаясь что-то возразить, но папа не дал ему вставить и слова:

— И запомни: еще раз ты хоть голос на Леру повысишь, хоть за руку дернешь — я забуду, что мы одной крови. За дочь я не прощу никого. Даже тебя. Уходи. Приди в себя, протрезвей от своей злобы, а потом будем разговаривать как люди.

Артём в это время прижал меня к себе, обхватив со спины. Я чувствовала, как его сердце колотит по моим лопаткам тяжелыми, глухими ударами, как молот по наковальне. Он весь был как натянутый трос, готовый лопнуть в любую секунду. Его руки на моих плечах дрожали от сдерживаемой агрессии, которую он не смог выплеснуть.

Дядя Архип посмотрел на нас — на папу, на меня, на Артёма, который смотрел на него взглядом хладнокровного палача — и, ничего не сказав, побрел к своей калитке, понурив голову. Его фигура на фоне белого снега казалась маленькой и сломленной.

Мы вернулись в дом в тяжелом, гнетущем молчании. Сырники на столе остыли, и аппетит пропал у всех окончательно. Папа сел на стул, тяжело выдохнул, прикрыв глаза рукой, и посмотрел на Артёма. Тот стоял у окна, сверля взглядом пустой двор, всё еще не в силах окончательно расслабиться.

— Спасибо, что вступился, — негромко сказал папа Артёму, и в его голосе прозвучало некое подобие уважения. — Но в следующий раз дай мне разобраться с семьей самому. Тебе в это лезть не стоит.

— За неё — не дам, — отрезал Артём, даже не обернувшись. — Мне плевать на ваши родственные связи. Кто её тронет — тот мой враг. И неважно, дядя это, брат или черт лысый.

Глава 26

Кирилл Маркин всегда считал себя человеком структуры. Юридический факультет лишь закрепил то, что было заложено воспитанием: мир — это набор правил, логических связей и причинно-следственных связей. Но сейчас, сидя в кабинете отца, и глядя на раскрытый кодекс, он чувствовал, как эта структура дает трещину.