Мне нужно знать, кто он такой на самом деле, под кем ходит, чем дышит. Мне нужно понимать, с каким зверем я за один стол сел. Я сам сейчас не могу активно действовать — руки связаны, я здесь, в пригороде, а Лера там, в его когтях.
— Я сам об этом думал, дядя Федор. Чутьё и меня не подводит. Я поговорю с отцом сегодня же вечером. Мы узнаем всё, вплоть до того, в каком детском саду этот ублюдок дрался.
— Спасибо, Кирилл. Только прошу тебя — делай всё тихо. Чтобы Лера не узнала. И мать её не пугай раньше времени, она верить хочет в счастье дочкино… А я чувствую — беда на пороге. Большая, черная беда.
Кирилл положил трубку и еще долго смотрел на потухший экран. Руки мелко дрожали от адреналина и ярости. «Инородное тело», — прошептал он, вспоминая свои слова, брошенные Картамазову во дворе. Оказалось, это тело не просто вошло в их жизнь, оно начало пускать метастазы.
Вечерний разговор с отцом, Вячеславом Маркиным, проходил в его домашнем кабинете. Здесь всё дышало стабильностью: кожаные кресла, запах дорогого табака, стеллажи с юридической литературой, собиравшейся десятилетиями. Отец всегда был человеком системы, но системы, основанной на законе и справедливости. Юрист по семейному и наследному праву, он видел столько человеческой грязи за свою карьеру, что его трудно было чем-то удивить.
Он выслушал Кирилла молча, не перебивая, лишь иногда постукивая золотой ручкой по краю массивного дубового стола. Его взгляд, проницательный и лишенный иллюзий, казалось, сканировал сына. Когда Кирилл закончил рассказ, Вячеслав Маркин тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла.
— Острожские — порядочные люди, Кирилл. Федор — человек прямой, он зря паниковать не станет. Если он почуял гниль, значит, она там есть, — отец прищурился, словно перебирая в голове картотеку имен. — Эта фамилия… Картамазов. Звучит знакомо. Кажется, она мелькала в закрытых сводках по делу о переделах в северной промзоне пару лет назад. Что-то связанное с силовыми захватами и «черным» коллекторством. Я позвоню паре человек в областной прокуратуре и в следственном комитете. Мы вывернем его биографию наизнанку, сынок. Если за ним есть хоть малейший след криминала, если он хоть раз попадал в поле зрения органов — я это найду. Дай мне пару дней.
Выйдя от отца, Кирилл почувствовал минутное облегчение, но его аналитический ум, закаленный годами учебы, требовал больше фактов прямо сейчас. Он не мог просто сидеть и ждать, пока бюрократическая машина провернет свои шестерни. Ему нужно было понять механику внедрения Картамазова в жизнь Леры. Как такая девушка могла оказаться рядом с таким зверем?
На следующее утро Кирилл поехал в корпус архитектурного факультета. Была большая перемена, коридоры гудели от голосов студентов.






