ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Артём Картамазов — неформальный властелин окраины, где сила решает всё, а завтрашнего дня не существует. Его жизнь — сплошная рутина дешёвого алкоголя, карт и бессмысленной жестокости, от которой он с... Одержимость Лилия Артём Картамазов — неформальный властелин окраины, где сила решает всё, а завтрашнего дня не существует. Его жизнь — сплошная рутина дешёвого алкоголя, карт и бессмысленной жестокости, от которой он с... Глава 1 Артём Игоревич Картамазов Возраст: 23 года. Занятие и влияние: Неформальный лидер одной из уличных группировок, «решала» в своем районе. Не учится и не работает официально, живя по законам силы и понятий. Его «бизнес» — это мелкое крышевание и перепродажа запчастей, но его главная амбиция — тотальный контроль над всем, что он считает своим. В квартире Валета дым стоял такой плотной пеленой, что глаза начинало резать уже через пять минут пребывания внутри. Смесь дешевого табака, перегара и тяжелого запаха немытых тел — привычный коктейль наших вечеров, к которому привыкаешь так же, как к шуму машин за окном. Музыка из старых колонок, когда-то выкраденных из ДК, не просто играла — она била по почкам, заставляя дешевый пластик и надбитые стаканы на щербатом столе мелко вибрировать. Я откинулся на спинку облезлого кресла, чувствуя, как пружина впивается под лопатку. Пальцы лениво, почти механически, тасовали засаленную колоду карт. Костяшки на правой руке, разбитые в хлам во время вчерашней стычки у гаражей, саднили при каждом движении, но эта боль была

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Инга так и не выходит на связь, — я опустила вилку, аппетит мгновенно испарился, уступив место привычной тревоге. — Мама звонила сегодня вечером, она снова плакала. Сказала, что дядя Архип совсем сдал, вчера вызывали скорую — сердце барахлит, давление зашкаливает. Артём, ты уверен, что твои люди действительно её ищут? Что они проверяют все зацепки?

Артём поднял на меня взгляд — прямой, непроницаемый и холодный, как гранитная плита на кладбище.

— Ищут, Лера. Не сомневайся. Валет и пацаны по всем притонам проехались, всех барыг и перекупщиков на уши поставили. Ты должна понимать: у наркоманов свои причуды, своя извращенная логика. Когда им нужна доза, они ни о родителях, ни о сестрах не вспоминают. Им просто нужно исчезнуть, забиться в нору, чтобы никто не читал нотации и не заставлял лечиться. Найдется твоя сестра. Либо сама приползет, когда деньги закончатся, либо мои найдут. Дай время, малая. Москва не сразу строилась.

Я сжала губы, чувствуя, как к горлу снова подступают горькие слезы.

— Мы ведь так близки были, — прошептала я, глядя в пустоту. — Каждое лето в деревне, все секреты на двоих, одна кровать на двоих… Как она могла так… опуститься? Почему выбрала этот путь самоуничтожения?

Артём накрыл мою ладонь своей — тяжелой, горячей и властной. Его прикосновение было одновременно и утешением, и кандалами.

— Послушай меня внимательно, — его голос стал жестче, в нем прорезались стальные нотки. — Вы больше не те дети из деревни. Жизнь расставляет всё по местам. Каждый сам выбирает свой путь и свою плату за него. Инга выбрала грязь и кайф, ты — выбрала безопасность и меня. Ты не должна тащить на себе чувство вины за её слабости. Это её выбор, Лера. А твоя задача сейчас — думать о себе. О своем здоровье. И о… Тасе. Остальное я решу. Поняла?

Я кивнула, глядя в его темные, гипнотизирующие глаза. В тот момент я больше всего на свете хотела верить, что он говорит правду. Что он мой защитник, мой оплот, а не мой тюремщик. Что он действительно тратит силы на поиски Инги, а не знает о её судьбе гораздо больше, чем готов признать. Моя вера была моим единственным обезболивающим, защищающим от окончательного безумия. Если бы я усомнилась в нем сейчас, мой мир бы просто рухнул, раздавив меня обломками.

Утро началось с того же привычного ритуала у раковины, но сегодня липкий страх перед неизвестностью перевешивал физическую слабость. Я надела самое просторное платье, которое нашлось в шкафу, пытаясь скрыть от самой себя то, что живот всё равно казался мне изменившимся — каким-то более плотным, тяжелым, хотя внешне это было почти незаметно. Артём уже стоял в прихожей, полностью одетый, и нервно перекидывал тяжелую связку ключей из руки в руку.