Я смотрела ей вслед, пока красный свет фар не скрылся за поворотом, чувствуя, как внутри снова поселяется та самая липкая, необъяснимая тревога, от которой сводило пальцы.
Через пару минут подъехало белое такси. Я села на заднее сиденье, прислонилась горячим лбом к холодному стеклу и непроизвольно положила руку на живот. «Тася... неужели ты правда там?» — эта мысль пугала и завораживала одновременно.
Февральский воздух показался мне особенно колючим и горьким, когда я вышла из такси у ворот частной клиники. Здание было совсем рядом, оставалось пройти всего несколько метров, но я не успела сделать и десяти шагов. Из припаркованного неподалеку серого автомобиля стремительно вышел человек. Прежде чем я успела что-то сообразить или вскрикнуть, крепкие руки перехватили меня за локти и буквально втолкнули в открытую дверь салона.
Дверь захлопнулась с тяжелым, глухим стуком, мгновенно отрезая звуки улицы. За руль тут же нырнул Кирилл. Его лицо было бледным, осунувшимся, а в глазах горела какая-то пугающая, лихорадочная решимость, которую я никогда раньше у него не видела.
— Кирилл? Ты с ума сошел?! Ты понимаешь, что ты делаешь?! — я прижалась к двери, судорожно пытаясь нащупать ручку, но замки щелкнули, блокируя выход. — Что ты творишь? Как ты вообще меня выследил?
— Я с самого рассвета караулю твой подъезд, Лера, — он завел мотор, но с места пока не тронулся. Его руки на руле дрожали. — Нам нужно поговорить. Срочно. И не здесь, где нас могут увидеть его цепные псы.
— Это плохая идея, Кирилл, очень плохая! — я почти сорвалась на крик, чувствуя, как внутри всё начинает вибрировать от страха. — Уезжай, прошу тебя. Мой парень... Артём... он безумно ревнив и скор на расправу. Ты не представляешь, на что он способен, если узнает об этом. Никому не нужны лишние жертвы, просто открой дверь и отпусти меня!
Я уже потянула рычаг двери изнутри, надеясь на чудо, когда Кирилл произнес фразу, которая заставила меня замереть на месте, словно меня ударило мощным разрядом тока.
— Я знаю всю правду, Лера. Всю, до последнего грязного слова.
Я медленно, очень медленно повернула голову к нему. Сердце в груди сделало болезненный кульбит и провалилось куда-то в ледяную пустоту.
— Про тот день на даче в сентябре, — его голос звучал тихо, надтреснуто, но каждое слово било наотмашь, как плеть. — Про то, что этот подонок с тобой сделал. Про изнасилование. Про то, как он шантажировал тебя твоей семьей, запугивал и ломал всё это время, заставляя изображать перед всеми «счастливую пару». Я знаю всё, Лера. Каждую деталь твоего ада. И я знаю, где сейчас Инга. Её прячет Картамазов, Лера. Лично он. Прячет в какой-то вонючей конуре в промзоне, обколов дрянью до состояния овоща, чтобы она не могла свидетельствовать против него.






