ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Артём Картамазов — неформальный властелин окраины, где сила решает всё, а завтрашнего дня не существует. Его жизнь — сплошная рутина дешёвого алкоголя, карт и бессмысленной жестокости, от которой он с... Одержимость Лилия Артём Картамазов — неформальный властелин окраины, где сила решает всё, а завтрашнего дня не существует. Его жизнь — сплошная рутина дешёвого алкоголя, карт и бессмысленной жестокости, от которой он с... Глава 1 Артём Игоревич Картамазов Возраст: 23 года. Занятие и влияние: Неформальный лидер одной из уличных группировок, «решала» в своем районе. Не учится и не работает официально, живя по законам силы и понятий. Его «бизнес» — это мелкое крышевание и перепродажа запчастей, но его главная амбиция — тотальный контроль над всем, что он считает своим. В квартире Валета дым стоял такой плотной пеленой, что глаза начинало резать уже через пять минут пребывания внутри. Смесь дешевого табака, перегара и тяжелого запаха немытых тел — привычный коктейль наших вечеров, к которому привыкаешь так же, как к шуму машин за окном. Музыка из старых колонок, когда-то выкраденных из ДК, не просто играла — она била по почкам, заставляя дешевый пластик и надбитые стаканы на щербатом столе мелко вибрировать. Я откинулся на спинку облезлого кресла, чувствуя, как пружина впивается под лопатку. Пальцы лениво, почти механически, тасовали засаленную колоду карт. Костяшки на правой руке, разбитые в хлам во время вчерашней стычки у гаражей, саднили при каждом движении, но эта боль была

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В декабре немного мазало, в январе — очень сильно болело и лило два дня. Я думала, это просто сбой из-за нервов. Тестов я не делала, а врач... — я запнулась, вспомнив свою отчаянную ложь Артёму, которая внезапно оказалась правдой. — Я просто не успела дойти до врача.

Врач вздохнула и покачала головой, глядя на меня с долей профессионального сочувствия.

— То, что вы приняли за месячные в январе, Валерия, было серьезным кровотечением, угрозой прерывания. Ваш организм из-за постоянного, запредельного стресса просто «спрятал» беременность. Скрытая форма — такое бывает, когда психика выстраивает глухую защиту. Кровь в декабре и боли в январе были сигналами SOS, а не циклом. А ваш токсикоз — это уже когда плод начал заявлять о себе в полную силу, несмотря на все ваши попытки его не замечать.

Я замерла, боясь дышать, боясь, что сердце проломит ребра. В голове пульсировала только одна мысль, заслонившая собой предательство Артёма и ужас похищения.

— Какой срок? — прошептала я, вцепляясь пальцами в казенную простыню.

— Двенадцать недель, — отрезала врач. — Ровно три месяца. Плод живой, сердцебиение есть, ритм в норме, но угроза выкидыша сейчас критическая. Вы буквально на волоске висели. Гематома большая, нужно лежать, не шевелясь. Минимум движений, максимум терапии. Мы делаем всё возможное, но теперь всё зависит от вашей воли и покоя.

Двенадцать недель. Три месяца. Значит, та ноябрьская ночь...

Всё это время внутри меня теплилось маленькое чудо, пока я проходила через рай и ад. Ребенок выжил, несмотря на похищение, на промозглый холод дачи, на мешок на голове и нехватку воздуха. Он цеплялся за жизнь, пока его отец за дверью называл меня «мясом» и хвастался друзьям, что «натрахался вдоволь». Эта мысль обожгла меня изнутри яростью, которой я раньше в себе не знала. Теперь я была не одна.

На третьи сутки, когда изматывающая боль внизу живота немного утихла, а капельницы стали казаться естественным продолжением моих рук, дверь палаты тихо скрипнула. Я ждала увидеть медсестру, но в проеме показался Кирилл. Он выглядел ужасно: осунувшийся, с сероватой кожей и такими темными кругами под глазами, будто он не спал с того самого момента, как мы расстались.

За его спиной стоял мужчина в строгом сером костюме с тяжелой кожаной папкой.

— Лера... — прошептал Кирилл, останавливаясь у края кровати. Он не решался коснуться моей руки, в его глазах застыла такая концентрированная, болезненная вина, что мне на мгновение стало его жаль. — Познакомься, это следователь, Андрей Викторович. Он ведет дело Картамазова.

Я медленно кивнула. Стерильный воздух палаты вдруг стал тяжелым, пахнущим старыми протоколами и казенными стенами. Следователь сел на стул, раскрыл папку и приготовил ручку.