ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Артём Картамазов — неформальный властелин окраины, где сила решает всё, а завтрашнего дня не существует. Его жизнь — сплошная рутина дешёвого алкоголя, карт и бессмысленной жестокости, от которой он с... Одержимость Лилия Артём Картамазов — неформальный властелин окраины, где сила решает всё, а завтрашнего дня не существует. Его жизнь — сплошная рутина дешёвого алкоголя, карт и бессмысленной жестокости, от которой он с... Глава 1 Артём Игоревич Картамазов Возраст: 23 года. Занятие и влияние: Неформальный лидер одной из уличных группировок, «решала» в своем районе. Не учится и не работает официально, живя по законам силы и понятий. Его «бизнес» — это мелкое крышевание и перепродажа запчастей, но его главная амбиция — тотальный контроль над всем, что он считает своим. В квартире Валета дым стоял такой плотной пеленой, что глаза начинало резать уже через пять минут пребывания внутри. Смесь дешевого табака, перегара и тяжелого запаха немытых тел — привычный коктейль наших вечеров, к которому привыкаешь так же, как к шуму машин за окном. Музыка из старых колонок, когда-то выкраденных из ДК, не просто играла — она била по почкам, заставляя дешевый пластик и надбитые стаканы на щербатом столе мелко вибрировать. Я откинулся на спинку облезлого кресла, чувствуя, как пружина впивается под лопатку. Пальцы лениво, почти механически, тасовали засаленную колоду карт. Костяшки на правой руке, разбитые в хлам во время вчерашней стычки у гаражей, саднили при каждом движении, но эта боль была

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я видел, как пацаны ржут, как они одобряют мой цинизм, и я играл эту роль до конца. Я упивался собственной жестокостью, заглушая ею огромную, черную дыру в своей груди.

Зачем я это сделал? Сейчас, сидя на жесткой шконке, я понимаю — из-за страха. Глупого, животного страха, что она меня так и не полюбила. Что вся эта наша «тихая гавань» была лишь её попыткой выжить, а при первой возможности она сбежит к этому слащавому юристу. Я хотел наказать её, растоптать, а потом... а что потом? Я планировал привезти её в квартиру и поговорить. О чем? Хрен его знает. Наверное, хотел увидеть её сломленной, чтобы она приползла ко мне на коленях, а я бы «милостиво» её простил. Какой же я был идиот.

Но я перегнул. Я превратился в того самого зверя, которого она боялась больше всего. Я стал воплощением её кошмаров.

Я даже не помнил, как она исчезла из комнаты. Оказывается, Валет, видя, в каком я скотском состоянии и в каком — она, увез её без моего разрешения. Просто выкрал её из-под моего носа, рискуя собственной шкурой. Если бы он этого не сделал, если бы оставил её там, на холодном полу... Лера могла просто не дожить до утра. Я потом, в камере, осознал: я обязан Валету жизнью своей женщины. И жизни своей дочери.

А потом был тот звонок. Телефон разрывался, и голос Валета, дрожащий от ужаса, пробился сквозь мой хмельной угар:

— Тёмыч, она сознание потеряла... я в больницу её везу, крови много, Тёма! Блядь, там столько крови!

Такого страха я не чувствовал никогда. Даже когда мне в бок всаживали заточку, даже когда на меня наставляли стволы. Я летел в больницу, сметая всё на своем пути, нарушая все правила, а там — как обухом по голове: «Девушку экстренно перевезли в патологию».

И тут пазл сложился. В одну секунду. Беременность. Малая была беременна. Моя Тася была там, внутри неё, когда я выливал на Леру свои помои за дверью. Когда я орал, что она ничто.

Я протрезвел мгновенно. Ледяной ужас обжег горло, выбивая весь кислород. Я стоял в коридоре больницы, глядя на закрытые двери, и понимал, что я — конченый урод. Я едва не убил их обеих своими собственными руками. Я, который клялся их защищать.

Дальше всё как в тумане. Приезд ментов, наручники, допрос... Я не сопротивлялся. Мне было абсолютно плевать на себя. В голове пульсировала только одна мысль: «Лишь бы выжили. Пожалуйста, сука, пусть выживут. Я сяду, я сдохну, только пусть они дышат».

Дни в колонии слились в одну бесконечную серую полосу, пока однажды ночью меня не выдернули из барака. Без объяснений, под конвоем, который явно не принадлежал к местному управлению — это были псы в камуфляже без опознавательных знаков. Нас было трое — тех, кому нечего терять и кто умеет ломать людей профессионально.