ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Артём Картамазов — неформальный властелин окраины, где сила решает всё, а завтрашнего дня не существует. Его жизнь — сплошная рутина дешёвого алкоголя, карт и бессмысленной жестокости, от которой он с... Одержимость Лилия Артём Картамазов — неформальный властелин окраины, где сила решает всё, а завтрашнего дня не существует. Его жизнь — сплошная рутина дешёвого алкоголя, карт и бессмысленной жестокости, от которой он с... Глава 1 Артём Игоревич Картамазов Возраст: 23 года. Занятие и влияние: Неформальный лидер одной из уличных группировок, «решала» в своем районе. Не учится и не работает официально, живя по законам силы и понятий. Его «бизнес» — это мелкое крышевание и перепродажа запчастей, но его главная амбиция — тотальный контроль над всем, что он считает своим. В квартире Валета дым стоял такой плотной пеленой, что глаза начинало резать уже через пять минут пребывания внутри. Смесь дешевого табака, перегара и тяжелого запаха немытых тел — привычный коктейль наших вечеров, к которому привыкаешь так же, как к шуму машин за окном. Музыка из старых колонок, когда-то выкраденных из ДК, не просто играла — она била по почкам, заставляя дешевый пластик и надбитые стаканы на щербатом столе мелко вибрировать. Я откинулся на спинку облезлого кресла, чувствуя, как пружина впивается под лопатку. Пальцы лениво, почти механически, тасовали засаленную колоду карт. Костяшки на правой руке, разбитые в хлам во время вчерашней стычки у гаражей, саднили при каждом движении, но эта боль была

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Здесь только метель, хлорка и жажда мести, которая греет лучше любого одеяла.

Восемь лет? Посмотрим. Я ставлю на то, что выйду раньше. Намного раньше. И тогда мы действительно закончим наш разговор. С каждым, кто встал у меня на пути. С каждым, кто посмел угрожать моим девочкам.

Я засыпаю, прижимая руку к ноющему шраму на боку. Декабрьская стужа пробирается под одеяло, но внутри меня горит огонь. И этот огонь согреет меня в грядущей мясорубке.

Глава 33

Артём Картамазов

Январь в этих краях — не просто месяц на календаре. Это медленная, методичная казнь для любого, кто рискнет выйти против тайги без брони. Мороз стоял такой, что металл на вышках спецблока лопался с сухим звоном, похожим на пистолетный выстрел, а воздух, казалось, застывал в легких колючими кристаллами. Дыхание мгновенно превращалось в ледяную корку на щетине, лицо немело через минуту, а пальцы в тонких тюремных перчатках становились чужими, будто сделанными из дерева.

Александрович думал, что клетка и страх за бабу — это надежные цепи. Он был старым, опытным хищником, но совершил одну роковую ошибку: он судил по себе. Он верил, что каждого можно приручить, если найти правильный рычаг. Он не понимал, что я не дрессированный пес, который будет лизать руку за подачку в виде жизни близкого человека. Я — волк, которого заперли в вольере. А волки, когда загнаны в угол и когда им больше нечего терять, перегрызают себе лапы, чтобы уйти. Даже если этот путь ведет прямиком в могилу. Свобода для меня в тот момент пахла не весенним ветром, а порохом и замерзшей кровью.

Связи в спецблоке не было — глушилки работали круглосуточно, наполняя голову монотонным, сводящим с ума гулом. Но любая система, созданная людьми, всегда дает сбой там, где правит человеческая жадность. Моим «почтальоном» стал сержант Конев — один из тех конвоиров, чья душа была продана и заложена еще до того, как он надел форму. Он задолжал Валету на воле столько, что его жизнь стоила меньше пачки сигарет в лагерном ларьке.

Раз в неделю, когда меня, едва живого, выводили из «ямы» после очередного «турнира», организованного Александровичем для заезжих шишек, Конев, делая вид, что грубо толкает меня в камеру, вкладывал мне в ладонь крошечный лоскут папиросной бумаги. Без слов. Без имен. Только цифры, время и краткие инструкции, написанные почерком Валета. Эти бумажки я съедал сразу после того, как заучивал их содержимое. Они были моим единственным связующим звеном с миром живых.

План созрел в середине января, когда морозы достигли своего пика. Сизый и Валет не просто ждали — они готовили плацдарм, рискуя головами на каждом шагу. Они знали, что если нас накроют, живых брать не будут.

— Хребет, на выход! Поверка! — рявкнул надзиратель, ударяя дубинкой по стальным прутьям.