Мы знали, где они находятся. Сходка в элитном охотничьем домике у Озера. Александрович праздновал удачный год, уверенный в своей безнаказанности и в том, что его главный «гладиатор» надежно заперт за семью замками. Мы бросили машину за километр и шли через лес, проваливаясь в снег по колено. Уставшие до звона в ушах, замерзшие так, что пальцы едва слушались спускового крючка, мы вышли к дому.
Охрана расслабилась. В такой буран никто не ждал гостей, тем более с того света. Сизый снял первого часового у крыльца — тихо, по-пластунски, но второй успел заметить тень и вскинуть ствол. Грохот выстрела разорвал тишину леса, вспугнув ночных птиц. Начался хаос.
Мы ворвались внутрь под градом пуль. В главном зале горел камин, пахло дорогим табаком, элитным коньяком и жареным мясом — резкий, почти тошнотворный контраст с ледяным адом, из которого мы только что пришли. Боксёр вскочил из-за стола, опрокидывая тарелки с закусками. Александрович, побледневший и внезапно постаревший, потянулся к кобуре.
— Со свободой меня, уроды! — прохрипел я, открывая огонь на поражение.
Завязалась короткая, но невероятно яростная перестрелка. Пули свистели в замкнутом пространстве, выбивая щепу из массивных бревенчатых стен и вдребезги разнося коллекционные бутылки в баре. Я видел Александровича — он прятался за тяжелым дубовым креслом, судорожно отстреливаясь из «Стечкина». Я рванулся вперед, и в этот момент правую сторону груди обожгло раскаленным железом. Пуля Боксёра нашла цель, пробив бушлат и впившись в плоть.
Я упал на колено, но не остановился. Адреналин глушил боль, превращая её в далекий, неважный шум. Я вскинул автомат и выпустил длинную очередь в Боксёра — он рухнул, забрызгав своей кровью светлый, безумно дорогой ковер. Александрович попытался выскочить в окно, но Сизый перехватил его, сбив с ног мощным ударом приклада.
— Это за Леру, мразь. За каждый её страх, за каждую слезу, — я подошел к нему вплотную, прижимая ладонь к раненому боку. Кровь быстро пропитывала бушлат, становясь липкой и горячей.
Два выстрела в упор поставили точку в их грязной игре. Теперь над моей семьей не висела угроза их амбиций. Мир стал чище на две мрази.
— Тёма, уходим! Сюда уже едут все силы района! — Валет подхватил меня под руку, не давая сознанию соскользнуть в темноту.
Мы уходили через лес, оставляя за собой цепочку багровых пятен на девственно чистом снегу. Боль становилась невыносимой, сознание то и дело уплывало, мир вокруг начинал вращаться и распадаться на пиксели, но я заставлял себя передвигать ноги. Мы заметали следы, путаясь в буреломе и переходя незамерзающие ручьи, пока не вышли к запасной машине, спрятанной в овраге.
В салоне было тесно и пахло старой обивкой.






