За все эти годы он не просто стал моим мужем — он стал моим спасителем, моим фундаментом.
— Мам, пап, вы не против, если Андрей останется у вас на ночь? — спросила я, надевая пальто. — Мы с Кириллом хотели устроить себе небольшой вечер вдвоём.
— О чём речь, Лерочка! — мама уже обнимала внука. — Идите, отдыхайте. Мы только рады будем.
Попрощавшись с ними, я вышла на морозный воздух и села в свой автомобиль. Мотор мерно заурчал, а я, выруливая на заснеженную трассу, вдруг поймала себя на том, что мои мысли, вопреки воле, улетают на восемнадцать лет назад. Туда, где осталась другая Лера.
Дорога была долгой и трудной. Мой психотерапевт потратил годы, чтобы по кусочкам собрать моё разбитое сознание. Он долго и терпеливо объяснял мне, что та патологическая тяга, которую я принимала за любовь, была классическим стокгольмским синдромом. Моя психика просто выстроила защиту, заставив меня полюбить своего мучителя, чтобы я не сошла с ума от ужаса и боли.
Но самым страшным испытанием стала потеря Таси. Я до сих пор помню тот ледяной холод в груди, когда пришла в себя после наркоза. Врачи говорили, что беременность под присмотром, что всё в норме, но роды пошли не по плану. Схватки разрывали тело, а раскрытия не было. Экстренное кесарево, темнота... и тишина вместо первого крика. «Ребёнок не выжил», — эти слова стали моим приговором.
Тогда казалось, что мир окончательно отвернулся от меня. Сплетни в родном городе душили: «Шалава», «Засадила парня ни за что», «Довела его». Никто не хотел слушать правду — все видели лишь красивую картинку «пары», которая была вместе. Давление было таким, что я стояла на краю, готовая сделать последний шаг, но Кирилл... он просто взял меня за руку и не отпустил.
Мне пришлось бросить всё: учёбу, друзей, родной дом. Мы уехали в другой город, чтобы начать с нуля. Я восстанавливалась мучительно долго. Чувство вины перед Артёмом грызло меня изнутри — я ведь любила его, несмотря ни на что. А через год пришло известие: побег, взрыв склада, Артём погиб. В тот день во мне что-то окончательно сломалось. Та Лера, которая умела безрассудно верить, умерла вместе с ним в том огне.
Я посмотрела в зеркало заднего вида. На заднем сиденье лежала детская книга о космосе.
Теперь я другая. Я — жена успешного человека, мама прекрасного сына. Я научилась дышать полной грудью, научилась не вздрагивать от резких звуков. Но где-то в глубине души, в самом тёмном её уголке, до сих пор тлеет уголёк той боли. Восемнадцать лет — это много, но недостаточно, чтобы забыть человека, который был твоим персональным адом и единственным богом.
Инга... Сестра, которая была моим отражением, а стала моей тенью. Она прошла все круги реабилитационного ада, но зов «темной стороны» оказался сильнее.






