Ты их варишь законные пятнадцать минут, но когда пробуешь — они не готовы.
- И в чем проблема поварить еще? Боишься, что закончится электричество?
- Ха! Ты такой остроумный…
- Ну, правда.
- В этом и проблема, Ром. В «поварить еще». Ты оставляешь их буквально на пару минут, а потом бам! Они как-то незаметно проскакивают стадию «готов», и сразу приземляются на «клейкое месиво».
- И проблема точно в хитрых макаронах, Лер?
Расширяю глаза с возмущением.
- Что ты сейчас сказал?!
Он опять улыбается. Мотает головой, но хотя бы все-таки отпускает и отходит ближе к столу. Пару мгновений молчит, задумчиво глядя на макароны, потом поднимает глаза и кивает.
- Я их приготовлю.
- О, правда?
- Да. Уверен, что…ну, так сложились звезды, и ты не смогла с ними справиться в тот раз, когда готовила.
- Рома… - предупреждающе рычу, еще слишком «болезненно» реагируя на то, что готовить фактически не умею.
Он мотает головой вновь, опускает глаза на коробку и вздыхает с решительным кивком.
- Я справлюсь. Я готов к их хитрости, так что просто учту твои ошибки и справлюсь. Я сделаю!
Сейчас
Разумеется, он не справился. В тот вечер на ужин мы ели клейкое месиво по-флотски, но с тех пор…всегда только и покупали именно эти спагетти. Под хитрым номером, той же самой фирмы…
Это стало некой традицией.
Рома тогда нагнулся ко мне и прошептал:
- А мне нравится…наше фирменное, семейное блюдо. Вот будет классно, а? Когда нам исполнится по восемьдесят, мы так же будем сидеть и есть эти хитрые, жирные макароны…
Это стало некой традицией, и неким обещанием. А еще это стало привычкой.
Две недели прошло с тех пор, как я вернулась во Францию. Снова закрутилась жизнь: утром работа, вечером одинокие вечера. Порой переписка со Львом Толстым, но даже она…нет, не то чтобы перестала приносить радость. Просто она стала скудной. Закрытой. Такое ощущение, что он тоже заболел…
И ничего не прошло.
И ничего не стало лучше.
Ненависти, как брони, больше не было. Осталась одна лишь правда, и я с этой правдой наедине: я все еще люблю тебя…
Сегодня я пришла с работы особенно поздно. Заказывать было лень. За окном шел дождь, когда я решила просто по-быстрому сварить макарон, добавить туда пару яиц, съесть это дело и лечь спать. Но…
Я достала пачку и почему-то именно сегодня обратила внимание на цифру, а потом…на меня обрушились воспоминания.
Тот вечер был особенно прекрасным. Нашим. Мы зажгли уродливые свечи, которые мне подарил Слава — пузатые тыквы, похожие на гремлинов. И в том вечере вообще не было никакой пресловутой романтики! Вообще! Мы пили пиво, ели клейкое месиво по-флотски, огонь на рыжих гремлинах то и дело болтался от случайных дуновений ветра.
Но там было столько души…столько тепла…столько нашей близости и…столько любви. Господи, как много было нашей любви! Ею искрился воздух.






