ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Лера выстроила жизнь в Париже стеной за стеной: старший редактор, галантный Франк, анонимный собеседник «Лев Толстой» по ночам. Но стена трещит, когда Франк ставит ультиматум — съехаться или расстатьс... Снова ты Ария Тес Лера выстроила жизнь в Париже стеной за стеной: старший редактор, галантный Франк, анонимный собеседник «Лев Толстой» по ночам. Но стена трещит, когда Франк ставит ультиматум — съехаться или расстатьс... «Ты просто космос» Лера Франк — хороший мужчина. Это действительно так. Впервые за три года мне не приходится заставлять себя, упрашивать, уговаривать. Убеждать… Черт возьми, какой же дурой ты себя ощущаешь, когда, сидя с кем-то на свидании, пока он рассказывает о какой-то абсолютно не имеющей значения хрени, ты улыбаешься, киваешь, как кукла-болванчик с торпеды прямиком из моего детства, а про себя ведешь серьезную такую баталию: - Лера. Послушай. Он — это очень хороший вариант. Красивый, спортивный. У него есть работа, даже больше! Он — довольно успешный в своей области мужчина! Так что давай…эт-самое, прекращай носом вертеть. Не дури. Не смей даже начинать это делать! Не смей! Я тебе запрещаю. И все было так. Правда. После того, о чем я вспоминать не соглашаюсь ни за что, я начала ходить на свидания почти сразу. Сначала казалось, что…ну, не получается ничего из-за посыла. Мол, ты специально это делаешь! Назло всему миру! Доказать что-то хочешь! А при таких вводных, результат всегда заставляет желать лучшего — это аксиома. Окей. Я немного притихла. Успокои

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ты их варишь законные пятнадцать минут, но когда пробуешь — они не готовы.

- И в чем проблема поварить еще? Боишься, что закончится электричество?

- Ха! Ты такой остроумный…

- Ну, правда.

- В этом и проблема, Ром. В «поварить еще». Ты оставляешь их буквально на пару минут, а потом бам! Они как-то незаметно проскакивают стадию «готов», и сразу приземляются на «клейкое месиво».

- И проблема точно в хитрых макаронах, Лер?

Расширяю глаза с возмущением.

- Что ты сейчас сказал?!

Он опять улыбается. Мотает головой, но хотя бы все-таки отпускает и отходит ближе к столу. Пару мгновений молчит, задумчиво глядя на макароны, потом поднимает глаза и кивает.

- Я их приготовлю.

- О, правда?

- Да. Уверен, что…ну, так сложились звезды, и ты не смогла с ними справиться в тот раз, когда готовила.

- Рома… - предупреждающе рычу, еще слишком «болезненно» реагируя на то, что готовить фактически не умею.

Он мотает головой вновь, опускает глаза на коробку и вздыхает с решительным кивком.

- Я справлюсь. Я готов к их хитрости, так что просто учту твои ошибки и справлюсь. Я сделаю!

Сейчас

Разумеется, он не справился. В тот вечер на ужин мы ели клейкое месиво по-флотски, но с тех пор…всегда только и покупали именно эти спагетти. Под хитрым номером, той же самой фирмы…

Это стало некой традицией.

Рома тогда нагнулся ко мне и прошептал:

- А мне нравится…наше фирменное, семейное блюдо. Вот будет классно, а? Когда нам исполнится по восемьдесят, мы так же будем сидеть и есть эти хитрые, жирные макароны…

Это стало некой традицией, и неким обещанием. А еще это стало привычкой.

Две недели прошло с тех пор, как я вернулась во Францию. Снова закрутилась жизнь: утром работа, вечером одинокие вечера. Порой переписка со Львом Толстым, но даже она…нет, не то чтобы перестала приносить радость. Просто она стала скудной. Закрытой. Такое ощущение, что он тоже заболел…

И ничего не прошло.

И ничего не стало лучше.

Ненависти, как брони, больше не было. Осталась одна лишь правда, и я с этой правдой наедине: я все еще люблю тебя…

Сегодня я пришла с работы особенно поздно. Заказывать было лень. За окном шел дождь, когда я решила просто по-быстрому сварить макарон, добавить туда пару яиц, съесть это дело и лечь спать. Но…

Я достала пачку и почему-то именно сегодня обратила внимание на цифру, а потом…на меня обрушились воспоминания.

Тот вечер был особенно прекрасным. Нашим. Мы зажгли уродливые свечи, которые мне подарил Слава — пузатые тыквы, похожие на гремлинов. И в том вечере вообще не было никакой пресловутой романтики! Вообще! Мы пили пиво, ели клейкое месиво по-флотски, огонь на рыжих гремлинах то и дело болтался от случайных дуновений ветра.

Но там было столько души…столько тепла…столько нашей близости и…столько любви. Господи, как много было нашей любви! Ею искрился воздух.