ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Лера выстроила жизнь в Париже стеной за стеной: старший редактор, галантный Франк, анонимный собеседник «Лев Толстой» по ночам. Но стена трещит, когда Франк ставит ультиматум — съехаться или расстатьс... Снова ты Ария Тес Лера выстроила жизнь в Париже стеной за стеной: старший редактор, галантный Франк, анонимный собеседник «Лев Толстой» по ночам. Но стена трещит, когда Франк ставит ультиматум — съехаться или расстатьс... «Ты просто космос» Лера Франк — хороший мужчина. Это действительно так. Впервые за три года мне не приходится заставлять себя, упрашивать, уговаривать. Убеждать… Черт возьми, какой же дурой ты себя ощущаешь, когда, сидя с кем-то на свидании, пока он рассказывает о какой-то абсолютно не имеющей значения хрени, ты улыбаешься, киваешь, как кукла-болванчик с торпеды прямиком из моего детства, а про себя ведешь серьезную такую баталию: - Лера. Послушай. Он — это очень хороший вариант. Красивый, спортивный. У него есть работа, даже больше! Он — довольно успешный в своей области мужчина! Так что давай…эт-самое, прекращай носом вертеть. Не дури. Не смей даже начинать это делать! Не смей! Я тебе запрещаю. И все было так. Правда. После того, о чем я вспоминать не соглашаюсь ни за что, я начала ходить на свидания почти сразу. Сначала казалось, что…ну, не получается ничего из-за посыла. Мол, ты специально это делаешь! Назло всему миру! Доказать что-то хочешь! А при таких вводных, результат всегда заставляет желать лучшего — это аксиома. Окей. Я немного притихла. Успокои

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Рома десять лет был…отличным парнем. Он нам очень во многом помог, и ты…он сделал тебя по-настоящему счастливой и…

- Я видела его.

Срывается с губ. Пара секунд тишины…

- Что?

Горько улыбаюсь, прикрыв глаза и сжав свои ладони.

- Да…оказалось, что они с Алексом давно были знакомы. Еще с детства. Потом потерялись, но вот…в период нашего развода встретились на конференции и…

- Ты гонишь…

- Нет. Не гоню.

- И…что?

Смешок срывается с моих губ. Я перевожу взгляд на брата, и с губ снова срывается, но на этот раз полностью осознанная и принятая мною правда.

- Я очень люблю его, Слав. Ничего не прошло. Я не отпустила и не забыла. Но…при этом, я не знаю, как найти дорогу обратно к нему.

Я не знаю, понял ли меня Слава. Он с таким не сталкивался — и слава богу! Нет ничего хуже, чем расставаться любя. Ненависть еще хотя бы немного толкает, работая наподобие бензина для твоего двигателя, но когда ее источник затухает? Когда ты остаешься наедине с правдой? Нет ничего хуже…

- Малышка моя… - только и говорит брат.

Может быть, потому, что он знает, что больше говорить я не хочу. Да и не могу. А может, напротив, из-за того, что он не знает, как помочь и что ответить, но мы больше не продолжаем. Слава подтягивает меня к себе и обнимает. Я позволяю себе расслабиться и поплакать.

Счастливый балкон снова возвращается…

Мир, созданный в детстве, как травмы, полученные там же, наверно, до конца наших дней с нами. Иногда это просто ужасно, но порой — как сейчас, например, — нет ничего лучшего, чем эта теплота.

Я закрываю глаза.

«Хитрые, жирные макароны»

Лера, около года после свадьбы с Ромой

Каждая женщина знает, что мужчину нельзя отпускать одного в магазин, особенно если там есть большой выбор товаров, ведь если что-то можно купить неправильно, он это непременно сделает. Так уж это происходит. Порой кажется, такие вот нелепые ошибки заложены в их ДНК! И ничего с этим поделать нельзя…

Я уже давно прочухала, но, к сожалению, сегодня я не смогла сама заехать в магазин — просто тупо не успела! И понадеялась, и зря…

Стою на кухне. Рома учесал в комнату, переодеться после работы. Мне оставил пакеты из магазина. Вообще, он старается не совершать ошибок и покупает ровно то, что мне нужно. То есть, в «невнимании к деталям» его обвинить достаточно сложно. Однако…сегодня, наверно, звезды как-то не так сошлись. Я не знаю! Что пошло не так! Но я держу в руках пачку макарон и готова взорваться…

- Рома! - ору.

Ноль реакции, тогда резко поворачиваюсь и иду в сторону лестницы.

- ИЗМАЙЛОВ! Мать твою…

На втором этаже что-то падает. Через мгновение открывается дверь спальни, а еще через одно он отвечает:

- Ты меня звала?

А ты будто не слышал!

- Спустись-ка! На минуточку!

Усмехается. Я складываю руки на груди, чуть ли ножкой не постукиваю! Жду.