Он появляется почти сразу, спускается на пару ступенек, но потом замирает. Склонив голову вбок, протягивает:
- Та-а-ак…что я сделал неправильно?
- Что это такое?!
Предъявляю ему пачку гребаных макарон, а дальше…просто наблюдайте. Рома переводит взгляд, и я буквально слышу, как в его голове переворачиваются шестеренки. Он пытается понять. Пытается сопоставить список, который я прислала ему в сообщении, с тем, что я в итоге получаю.
И он не врубается!
Господи. Женщина бы сразу поняла, а они? Нет…
Так и не найдя ответа на мой животрепещущий вопрос, Рома смотрит на меня и дергает головой.
- Макароны. Как ты просила.
Просто немыслимо!
Рычу, запрокинув голову назад, а эту треклятую пачку готова просто в руках своих сжечь! Но вместо этого лишь резко поворачиваюсь и чеканю шаг до кухни.
Он заходит следом. Несколько мгновений снова молчит, лишь наблюдая за тем, как я психую. Достаю продукты, швыряю их на стол. Киплю. Буквально по всему дому расходится эхо, как когда чайник на старых, газовых плитах, доходит до точки и начинает свистеть.
- А что не так-то?
Зря он подал голос. Резко поворачиваюсь, делаю шаг и шиплю дикой кошкой.
- Я просила тебя купить спагетти, а ты что купил?!
- Лер, ну спагетти ж и купил! Вот! Посмотри! - он поднимает пачку и читает, - Спагетти.
- Какой у них номер.
- Что?
- Номер! Рома, какой у них номер?!
- Эээ…
- А я тебе скажу! - выхватываю пачку и тыкаю в цифру, - Видишь?! Я просила пятые, а ты! Что взял?!
- Ну…
- Ты взял не пятые! И это не спагетти, ясно?! Это хитрые, жирные макароны!
Отшвыриваю пачку, отворачиваюсь. Клянусь, я его сейчас убью и…он мне совсем не помогает.
Раздается его смех. Меня аж током дергает! Медленно оборачиваюсь и еле слышно уточняю:
- Уверен, что сейчас очень удачный момент для смеха?
Хочется его убить. Рома закрывает рот рукой, мотает головой, но я же вижу! Из него прям рвется — ну и, собственно, вырывается. Он снова начинает ржать, а я уже совсем не держу себя в руках. Подлетаю, начинаю его щипать.
Завязывается война…
Измайлов ловко вертится, но пропускает пару хороших «уколов», пока не перехватывает мои запястья, скрещивая руки на груди, и не дергает на себя.
Стоит.
Обнимает меня сзади, дышит в ухо. Я ежусь — щекотно…
- Не сопи мне в ухо!
- Буду…
- О боже. Ты бессмертный?! Я…
- Что значит «хитрые, жирные макароны»?
Его голос искрит от веселья, а у моего мужа есть особый дар. Когда он улыбается или смеется, то делает это настолько заразительно, что я…всегда невольно отвечаю. Даже если в гневе. Даже если…боже! Это невозможно контролировать. Он такой обаятельный…
Расслабляюсь, откинувшись ему на грудь. Улыбаюсь. Шепчу…
- Это значит, что они обманщики.
- Что, блин?! - снова смеется.
Из груди вырывается ответный смешок. Я поднимаю глаза и дергаю плечами.
- Это не смешно.






