ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Алатея Граф просыпается на холодном полу, связанная по рукам и ногам, с повязкой на глазах и пустотой вместо памяти. Она помнит только своё имя, возраст и то, что была гимнасткой из международного бал... Омут Алекс Д, Лана Мейер Алатея Граф просыпается на холодном полу, связанная по рукам и ногам, с повязкой на глазах и пустотой вместо памяти. Она помнит только своё имя, возраст и то, что была гимнасткой из международного бал... Пролог Как бы я хотела все вспомнить… Если бы я могла прочитать книгу о своей жизни и иметь в записи все то, что на самом деле со мной произошло, это здорово бы облегчило мое существование. А существую ли я? Жива ли? Или эта тьма, опоясывающая меня дьявольскими силками, — и есть те самые врата безжалостного ада? Я отчетливо помню ощущение падения, длившееся считанные секунды, за которыми последовал мощный удар головой, и мое сознание резко поглотила тьма. Мне нужно вспомнить. Вспомнить, кто я на самом деле. Но очень трудно думать, когда лежишь на холодном полу, связанная по рукам и ногам. Уязвимая, беззащитная, жалкая. Если это не предсмертная агония, которая мне мерещится, а реальность — то я бы предпочла первый вариант. Почему здесь так пахнет краской? Резкий запах, щекочущий и раздражающий рецепторы, мешает думать и вспоминать, вновь по частям собирать свою личность. Меня зовут Алатея Граф и мне восемнадцать лет. Я — профессиональная гимнастка и танцор, входящая в состав одного из самых популярных акробатических балетов мира. У меня много сумасшедш

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Шибари — не про доминирование. Это настоящее искусство со скрытым сакральным смыслом.

Наклонившись, я шумно вдыхаю запах рассыпавшихся по хрупким плечам волос. Она немного дрожит, нарушая первое правило. Изысканный тонкий аромат дурманит, запуская в моей крови химическую реакцию и подвергая сомнению некогда установленные запреты. Ток расходится по венам, и я стремительно теряю контроль.

В прошлом я трахал огромное количество женщин, похожих на Эмили, и какое-то время этот самообман работал, пока однажды все не закончилось. Мы можем обмануть свой мозг при помощи воображения и стимуляции, но тело живет по другим законам. Оно никогда не врет. Чтобы обрести гармонию, нужно просто понять, чего хочет наше тело, а затем направить высвободившиеся ресурсы на достижение истинных целей.

У меня это отлично получалось, я достигал дзена, не прибегая к сексу, но появление Алатеи запустило сбой в моей матрице. Она действует на меня иначе, разрушает, пробуждая базовые инстинкты. С ней я хочу попробовать… Хочу нарушить собственные запреты и правила.

— Эта лента символизирует связь между божественным и земным. Она связывает наши души воедино, соединяя нас на более высоком уровне сознания. Ментальное слияние… Ты слышала о таком? — Оставив последний шёлковый узел на тонкой талии, кончиками пальцев веду по напряженным мышцам ее пресса. Мне нравится ощущать бархат нежной кожи, за которым скрываются стальные мышцы. Она сильна. И телом, и духом. Не покорится сразу, не раскроется до конца, пока не получит взамен то же, что я требую от нее.

В этой девушке есть все, что я полюбил в Эмили, включая ее лицо, тело, цвет волос… Абсолютная копия. Невинная, если верить ее признанию, которое засело в моей голове навязчивой потребностью. Проверить, взять, заклеймить. Но я не хочу и не стану спешить. Мне нравится эта игра и яркие оттенки эмоций, что она пробуждает. Но есть другая, более приземлённая причина — я боюсь перегореть и снова захлебнуться в разочаровании.

— Я думаю, это всего лишь красивые слова, за которыми скрывается самый банальный мотив, — снова заговаривает Тея, отвечая на вопрос, уже ускользнувший из моей памяти. — Ты жаждешь контроля, Дэмиан. В любой сфере жизни. И даже в творчестве. Но искусство не приемлет ограничений. Ты сам загоняешь себя в паутину ложных истин, — в ее словах нет фальши, и это подкупает.

Ненавижу ложь и лицемерие, но они повсюду, где бы я ни находился, какую бы роль ни играл. Все носят маски: и короли, и пешки. Весь наш мир — бесконечное постановочное шоу, полное притворства. Я рожден, чтобы быть одним из его режиссеров, но мой гениальный сценарий завернули, самонадеянно посчитав бездарным, и мне пришлось написать новый.