— Осторожней, — говорит он спокойно, придерживая меня за локоть и чуть нависая.
Это не выглядит сколько-нибудь опасным. Со стороны. Наверно.
Но вот у меня совсем другие ощущения.
Взгляд изнутри, так сказать.
— Прошу прощения, — отвечаю я и неловко веду рукой, намекая, что меня уже можно бы и отпустить, раз спас.
Где-то в глубине души есть опасение-надежда, что… Не отпустит. Что что-то сделает сейчас. Не зря же встал так, чтоб меня за его широкой спиной не видно было.
И вообще, в этом есть нечто такое… Порочное.
Словно мы в японской манге, где парень нависает над девушкой, перегородив ей путь рукой, упертой в стену рядом с ее головой.
С одной стороны — дико шовинистично, а с другой — нереально будоражит.
Кабэ-дон, доминирование, подчинение. Угроза.
Ой… А чего это у меня щеки горят?
И ноги трясутся?
А если он сейчас наклонится? А если…
Но мужчина спокойно убирает руку от моего локтя и вообще отодвигается, сразу делая расстояние между нами приличным.
И мне остается лишь выдохнуть… От облегчения же, да? Да?
— Спасибо, — почему-то говорю я и делаю шаг в сторону, словно пытаясь расстояние между нами увеличить, скрыться от него.
Так это смотрится… Словно я — жертва, реально.
А он — хищник.
Мои неосознанные действия явно ему импонируют. Что-то такое будят инстинктивное. Внутреннее.
Ноздри чуть дергаются, словно он пытается уловить мой запах. Или сдержать себя, чтоб силой не вернуть уже пойманную добычу в свои лапы.
Но это — настолько мимолетная эмоция, которая через секунду сменяется холодным, вежливым равнодушием, что я даже теряюсь.
Я видела ее, точно?
Или показалось?
Как разобрать?
И стоит ли?
— Не за что, — отвечает он, — просто осторожней в толпе. Вас едва не затоптали.
— Да… — киваю я, — да… Я… Пойду?
Боже… Тамира, официально, ты — идиотка! Разрешения спрашиваешь? Реально?
— Идите, — разрешает он, чуть вздернув бровь. То ли смеется надо мной, то ли удивляется моей глупости.
И то, и другое — провал провалов.
Произвела впечатление, не отнять этого, да…
Но тут уже ничего не поделать, потому я резко разворачиваюсь, не выдерживая этого напряженного обмена взглядами, и чуть ли не бегом несусь на свое новое рабочее место, на кафедру журналистики.
Ничего перед собой не вижу, щеки горят, в глазах — туман и безумие. Сердце стучит дико, воздуха не хватает.
Ничего себе, отходняк.
Или атака паническая? Не страдала никогда, теперь самое время, Тамирка! Молодец!
Непонятно, на каких нервах и силах добираюсь до кафедры, встречаю там Аньку, очень похожую сейчас на меня диким выражением физиономии:
— Тамира, доки на платников! Здесь лежали! — налетает она на меня, стоит переступить порог.
— Не было, — хмурюсь я.






