ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он — вор, проникший в кабинет ректора за секретными документами. Она — случайная студентка, попавшая в ловушку чужого приказа. Одна ночь в темноте, одно безумное влечение, и она исчезает, оставляя лиш... Мой первый... Мария Зайцева Он — вор, проникший в кабинет ректора за секретными документами. Она — случайная студентка, попавшая в ловушку чужого приказа. Одна ночь в темноте, одно безумное влечение, и она исчезает, оставляя лиш... Глава 1 Мой первый… Мария Зайцева Пролог — Ой… — испуганно охает девчонка, когда гаснет свет, и кабинет погружается в полнейшую темень. Для меня это хорошо, хотя и неожиданно. Для нее — нет. Наверно. Хотя, в самообладании ей не откажешь. Другая бы на ее месте в истерику свалилась, шутка ли: ночь, пустое совершенно, как она думает, здание универа, щелчок двери, захлопнувшейся намертво… И внезапно навалившаяся темнота. Это она еще не в курсе, что сигнализация сработала, и скоро тут будет шумно. А вот я в курсе. Потому решаю не ждать, когда внезапная гостья придет в себя и наделает еще ошибок, помимо тех, что уже совершила, и мягко подхожу к ней со спины. В темноте я, конечно, нихрена не вижу, но за время, пока нахожусь здесь, успел чуть-чуть привыкнуть к обстановке, потому на стулья и стол не падаю. Опыт, мать его, сын ошибок трудных… Не пропьешь. В любом незнакомом месте я обживаюсь мгновенно, словно опытный помойный котяра. Сразу делаю чужое пространство своим. Стою за ее спиной, на расстоянии дыхания буквально. И изучаю смутные очертания макушки.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Не за то, что нас с Чеченцем могут сейчас вынести, это вряд ли, учитывая боевой опыт моего детдомовского приятеля.

Наш тренер учил нас жестко, и мы все, по сути, хорошо умеем ломать людей, но у Чеченца к этому какое-то врожденное чутье было всегда. А еще особенность: болевой порог офигенно высокий. Мог драться даже со сломанной рукой и ножом в плече. И, кстати, именно это один раз и сделал.

Там, где любой другой от боли хрястнется в обморок, Чеченец только оскалится и рванет вперед.

Я этому, кстати, нихера не завидую, потому что считаю, что при любом раскладе надо уметь не отключать голову. И использовать разные способы воздействия на людей, а не только кулаки.

И конкретно сейчас я прежде всего посмотреть хочу на тех уродов, что обидели сестренку моей Кудряшки. Возможно, они слабаки и удастся обойтись малой кровью, тупо запугав их до нервного энуреза.

Но не факт.

Мы спускаемся вниз, по лестнице.

— Она где, сказала, прячется? — поворачиваюсь я к Тамире.

— На детской площадке, — говорит она, — под домиком с крокодилом.

Бляха муха.

Ориентир — зашибись.

И как ее теперь обнаруживать?

— Я знаю, где это, — подает голос Чеченец, — видел, когда сюда ехал.

Мы вылетаем из клуба, впереди Чеченец, больше напоминающий сейчас гончую, взявшую след, за ним — я, и последней — намертво вцепившаяся мне в руку Тамира.

Я, конечно, мог бы ее стряхнуть с хвоста, но вряд ли ей что-то серьезное угрожает.

Если прямо очень все опасно, то просто рявкну, чтоб в стороне держалась, и все.

Но вообще…

Вообще, интересное ощущение у меня сейчас.

Словно неожиданно вернулся на десять-пятнадцать лет назад, в мою безбашенную голодную юность, и иду на разборку с чужаками. А рядом — братишка, который поддержит любой движ.

И мы, жесткие и безбашенные, слишком юные, чтоб думать на пару шагов вперед, острые, словно нацеленные правильно пули.

Переглядываюсь с Чеченцем и ловлю в его темных глазах отзвук того же вайба.

И даже Тамира, мертво повисшая на руке, не отвлекает. Добавляет кайфа и адреналина. Приятно рисануться перед девочкой, которая тебе нравится.

А она мне офигенно нравится!

Чеченец неожиданно вскидывается и переходит на бег, я, тут же стряхнув Тамиру с руки и рявкнув что-то типа: «Сиди тут, блядь!», рву за ним, остро чувствуя перемену настроя и общее повышение градуса напряга ситуации.

За зданием клуба — скудно освещенная детская площадка.

И прямо на ней одетые в темное мужики, похабно гогоча, тискают плачущую девчонку.

Сестренка Тамиры, сто процентов! И чего под крокодилом не сиделось?

Но это — вопрос вторичный. А первично то, что сестренка — херовая разведчица, и разведданные у нее — говно. Мужиков не пять, а побольше. Значительно побольше. Твари блядские!

Они же по одному не ходят! Незаменимые, мать их, специалисты!

Чеченец не любит разговаривать.