Не за то, что нас с Чеченцем могут сейчас вынести, это вряд ли, учитывая боевой опыт моего детдомовского приятеля.
Наш тренер учил нас жестко, и мы все, по сути, хорошо умеем ломать людей, но у Чеченца к этому какое-то врожденное чутье было всегда. А еще особенность: болевой порог офигенно высокий. Мог драться даже со сломанной рукой и ножом в плече. И, кстати, именно это один раз и сделал.
Там, где любой другой от боли хрястнется в обморок, Чеченец только оскалится и рванет вперед.
Я этому, кстати, нихера не завидую, потому что считаю, что при любом раскладе надо уметь не отключать голову. И использовать разные способы воздействия на людей, а не только кулаки.
И конкретно сейчас я прежде всего посмотреть хочу на тех уродов, что обидели сестренку моей Кудряшки. Возможно, они слабаки и удастся обойтись малой кровью, тупо запугав их до нервного энуреза.
Но не факт.
Мы спускаемся вниз, по лестнице.
— Она где, сказала, прячется? — поворачиваюсь я к Тамире.
— На детской площадке, — говорит она, — под домиком с крокодилом.
Бляха муха.
Ориентир — зашибись.
И как ее теперь обнаруживать?
— Я знаю, где это, — подает голос Чеченец, — видел, когда сюда ехал.
Мы вылетаем из клуба, впереди Чеченец, больше напоминающий сейчас гончую, взявшую след, за ним — я, и последней — намертво вцепившаяся мне в руку Тамира.
Я, конечно, мог бы ее стряхнуть с хвоста, но вряд ли ей что-то серьезное угрожает.
Если прямо очень все опасно, то просто рявкну, чтоб в стороне держалась, и все.
Но вообще…
Вообще, интересное ощущение у меня сейчас.
Словно неожиданно вернулся на десять-пятнадцать лет назад, в мою безбашенную голодную юность, и иду на разборку с чужаками. А рядом — братишка, который поддержит любой движ.
И мы, жесткие и безбашенные, слишком юные, чтоб думать на пару шагов вперед, острые, словно нацеленные правильно пули.
Переглядываюсь с Чеченцем и ловлю в его темных глазах отзвук того же вайба.
И даже Тамира, мертво повисшая на руке, не отвлекает. Добавляет кайфа и адреналина. Приятно рисануться перед девочкой, которая тебе нравится.
А она мне офигенно нравится!
Чеченец неожиданно вскидывается и переходит на бег, я, тут же стряхнув Тамиру с руки и рявкнув что-то типа: «Сиди тут, блядь!», рву за ним, остро чувствуя перемену настроя и общее повышение градуса напряга ситуации.
За зданием клуба — скудно освещенная детская площадка.
И прямо на ней одетые в темное мужики, похабно гогоча, тискают плачущую девчонку.
Сестренка Тамиры, сто процентов! И чего под крокодилом не сиделось?
Но это — вопрос вторичный. А первично то, что сестренка — херовая разведчица, и разведданные у нее — говно. Мужиков не пять, а побольше. Значительно побольше. Твари блядские!
Они же по одному не ходят! Незаменимые, мать их, специалисты!
Чеченец не любит разговаривать.






