ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он — вор, проникший в кабинет ректора за секретными документами. Она — случайная студентка, попавшая в ловушку чужого приказа. Одна ночь в темноте, одно безумное влечение, и она исчезает, оставляя лиш... Мой первый... Мария Зайцева Он — вор, проникший в кабинет ректора за секретными документами. Она — случайная студентка, попавшая в ловушку чужого приказа. Одна ночь в темноте, одно безумное влечение, и она исчезает, оставляя лиш... Глава 1 Мой первый… Мария Зайцева Пролог — Ой… — испуганно охает девчонка, когда гаснет свет, и кабинет погружается в полнейшую темень. Для меня это хорошо, хотя и неожиданно. Для нее — нет. Наверно. Хотя, в самообладании ей не откажешь. Другая бы на ее месте в истерику свалилась, шутка ли: ночь, пустое совершенно, как она думает, здание универа, щелчок двери, захлопнувшейся намертво… И внезапно навалившаяся темнота. Это она еще не в курсе, что сигнализация сработала, и скоро тут будет шумно. А вот я в курсе. Потому решаю не ждать, когда внезапная гостья придет в себя и наделает еще ошибок, помимо тех, что уже совершила, и мягко подхожу к ней со спины. В темноте я, конечно, нихрена не вижу, но за время, пока нахожусь здесь, успел чуть-чуть привыкнуть к обстановке, потому на стулья и стол не падаю. Опыт, мать его, сын ошибок трудных… Не пропьешь. В любом незнакомом месте я обживаюсь мгновенно, словно опытный помойный котяра. Сразу делаю чужое пространство своим. Стою за ее спиной, на расстоянии дыхания буквально. И изучаю смутные очертания макушки.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И предупреждать тоже. Да тут и не требуется.

Жирно им будет, сучарам!

Он врубается тараном прямо в толпу мудаков и устраивает мудацкий дождь. Они летят в разные стороны, словно ошметки грязи, с воплями и матом. Что характерно, русским.

Я, пользуясь шоком окружающих, вытаскиваю из гущи событий немного покоцанную, в порванной майке, но вполне целую девчонку, вообще, кстати, не похожую на мою Кудряшку. Разглядывать особо некогда, но заплаканные темные оленьи глазки и распущенные по спине ниже задницы черные волосы отмечаю.

Толкаю ее в руки сестры, а сам разворачиваюсь к арене боевых действий.

И очень вовремя!

Твари любят нападать скопом. Это по одиночке они тихие и пугливые, а в толпе — прямо берсерки. До первой крови, понятно.

Это мы еще пацанами выяснили, когда территорию делили со зверьками.

Они много орут, грозятся, выстраивают невнятные матерные конструкции, но, как до дела доходит, пугаются. Прыгают врассыпную, чтоб потом, словно шарики ртути, собраться в единый организм и снова напасть.

И тут важно показать им, что ты готов до конца. И что нихрена не боишься. Тогда они сами пугаются и убегают, опять же, невнятно матерясь и помечая путь отступления нервным говном.

Сейчас они разделились на две части: одни еще не поняли, как сильно попали, и пытаются прессануть Чеченца. Это они зря. Тамир не понимает их языка, а, значит, когда о пощаде будут просить, не сообразит, что это именно белый флаг. Решит, что его опять матерят. А он не любит такого. Короче, бедолаги, определенно.

Еще пятеро шустро бегут в мою сторону, верно заценив, что я пониже Тамира буду, в плечах поуже, да и на вид интеллигент, типа. Самое то, чтоб покрасоваться и поглумиться.

Понятно, что над беззащитной девчонкой оно послаще будет, но и я сойду.

Да и за моей спиной уже не одна девчонка, а целых две. Добыча!

Я слышу, как всхлипывает мелкая засранка, которой надо потом жестко дать по жопе, чтоб не бегала по ночам одна, как утешает ее подрагивающим голосом Кудряшка. И решаю не отвлекаться на обозначение пути отхода отсюда для них. А то взгляд отведешь, и тут же прилетит. И ладно, если рукой. Эти уроды же с ножами любят ходить. Самоутверждаются.

Так что просто улыбаюсь приглашающе и выставляю вперед руки, типа, напуган:

— Эй, мужики, а че такое?

В ответ получаю неинтересный мат и снисходительные взгляды уродцев. По их мнению, я себя не как мужик веду.

Мой приятель, вот, на которого сразу трое насели, и еще четверо рядом прыгают, как мужик поступает. А я — так… Баба.

Они идут быстрее ко мне, уже не опасаясь, что я их смогу встретить прямым в рожу, как Тамир.

Им надо со мной пошустрее разобраться и попытаться помочь своим неудачливым приятелям. Они не видят, что происходит за их спинами, увлечены мной.