ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он — вор, проникший в кабинет ректора за секретными документами. Она — случайная студентка, попавшая в ловушку чужого приказа. Одна ночь в темноте, одно безумное влечение, и она исчезает, оставляя лиш... Мой первый... Мария Зайцева Он — вор, проникший в кабинет ректора за секретными документами. Она — случайная студентка, попавшая в ловушку чужого приказа. Одна ночь в темноте, одно безумное влечение, и она исчезает, оставляя лиш... Глава 1 Мой первый… Мария Зайцева Пролог — Ой… — испуганно охает девчонка, когда гаснет свет, и кабинет погружается в полнейшую темень. Для меня это хорошо, хотя и неожиданно. Для нее — нет. Наверно. Хотя, в самообладании ей не откажешь. Другая бы на ее месте в истерику свалилась, шутка ли: ночь, пустое совершенно, как она думает, здание универа, щелчок двери, захлопнувшейся намертво… И внезапно навалившаяся темнота. Это она еще не в курсе, что сигнализация сработала, и скоро тут будет шумно. А вот я в курсе. Потому решаю не ждать, когда внезапная гостья придет в себя и наделает еще ошибок, помимо тех, что уже совершила, и мягко подхожу к ней со спины. В темноте я, конечно, нихрена не вижу, но за время, пока нахожусь здесь, успел чуть-чуть привыкнуть к обстановке, потому на стулья и стол не падаю. Опыт, мать его, сын ошибок трудных… Не пропьешь. В любом незнакомом месте я обживаюсь мгновенно, словно опытный помойный котяра. Сразу делаю чужое пространство своим. Стою за ее спиной, на расстоянии дыхания буквально. И изучаю смутные очертания макушки.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

После происшествия в кабинете ректора, я сидела тише воды, ниже травы, дальше библиотеки и туалета никуда не лазила. А библиотека у нас — в отдельном флигеле, и туда без особой нужды никто не заглядывает.

Аспиранту-красавчику там точно делать нечего, вот и не пересекались наши дорожки.

Вибрирует телефон, читаю сообщение от коллеги, тоже студентки факультета журналистики, с которой мы делим один стол на двоих теперь на кафедре.

Она спрашивает, куда я дела документы, лежащие на столе.

А я их никуда не девала. Потому что их там не было.

Но, судя по тону сообщения, у Аньки сейчас истерика случится, потому я говорю одногруппницам:

— Ну, пока, я потом подойду.

И выбираюсь через толпу к лестнице.

Народу полно, я постоянно на кого-то натыкаюсь, пару раз даже на ногу наступаю. Я не особо высокая, туфли на каблуках неустойчивые, и нет ничего удивительного, что , в итоге, я спотыкаюсь и цепляюсь за какого-то высоченного парня, стоящего ко мне спиной и изучающего что-то на стенде.

— Ой! — чтоб не упасть, хватаюсь за предплечье парня, мимоходом отмечая, что он очень даже ничего, крепкий наощупь, мускулистый.

— Осторожней… — он поворачивается ко мне, автоматически придерживает за плечи, чтоб не завалилась на него и не испачкала помадой рубашку…

Я задираю подбородок и… Ой…

Глава 2. Богдан. Много искушений

— Богдан Александрович, я за кофе, вам, может, захватить?

— Нет, спасибо, Татьяна Михайловна, я не пью кофе из аппарата.

Надеюсь, голос мой прозвучал сейчас достаточно сухо и жестко, чтоб все вокруг срочно решили, что я — тот еще заносчивый мудак, и нехер со мной связываться. Это было бы хорошо…

Судя по недовольной гримаске моей временной, очень на это надеюсь, коллеги по кафедре, активной даме, по лицу которой можно проследить весь богатый опыт ее насыщенной событиями жизни, мои слова цели таки достигают.

Дверь хлопает вполне говоряще.

Встречаюсь с ироничным взглядом Ираиды Дмитриевны, еще одной моей временной коллеги, пожилой, изящной, в строгом, практически мужском костюме, женщины и неожиданно для себя подмигиваю. Чуток флиртуя.

Блин.

Ничего не могу с собой поделать! Обожаю харизматичных баб любого возраста!

А Ираида, судя по взгляду, который она обычно прячет за модными очками — та еще стервозина и характерная баба.

С такими дико интересно бывает общаться.

На самом деле, я вообще очень люблю с женщинами общаться… От этого и все мои беды, как тренер когда-то говорил.

Кстати, надо будет звякнуть ему, давно не писал.

Кузьминский — это то, что меня с моим детством связывает, наверно, одно из немногих светлых воспоминаний. Он и мои братишки некровные.

Редко встречаемся сейчас, жаль.