ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Василина Коваль — врач, которая умеет зашивать раны, но собственную жизнь разрушила до основания. Муж-прокурор превратил брак в тюрьму: избиения, унижения, потеря ребёнка и надежды. Когда он отправляе... Грешник Елена Рахманина Василина Коваль — врач, которая умеет зашивать раны, но собственную жизнь разрушила до основания. Муж-прокурор превратил брак в тюрьму: избиения, унижения, потеря ребёнка и надежды. Когда он отправляе... Пролог Исправительная колония строгого режима, Владимирская область Провожу влажными руками по белому халату. На первый взгляд, окружающая обстановка такая простая. Обыденная. Если бы не решётки на окнах. Я врач. Смешно сказать – детский врач. Но теперь моё место здесь – за решёткой. Правда, не за своей. – Василина Витальевна, добрый день. – Молодой парнишка-конвоир заглядывает в медицинский блок, отрывая меня от изучения списка препаратов, которыми располагает эта больница в миниатюре. – Добрый день. – Выжимаю из себя улыбку. Я здесь второй день. Волнение от пребывания на новом месте работы так меня и не покинуло. Чувствую себя ребёнком, принудительно отправленным родителем в детский лагерь. Мне хочется сбежать отсюда так же сильно, как и заключённым, осужденным на пожизненное. Впрочем, не факт, что их жизнь протекает в этом месте хуже, чем моя за пределами этих стен. – Тут это… – Парень чешет затылок, явно пребывая не в своей тарелке от моего присутствия. До меня здесь работал мужчина средних лет, скончавшийся на рабочем месте от обширного инфаркта.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но вместо того, чтобы оставить умирать, Матвей поднимает меня с пола и куда-то несёт. Спустя мгновения приходит осознание, что в ванную.

– Я люблю тебя, хоть ты и неблагодарная лживая тварь. А ты меня не ценишь. Думаешь, я не замечаю, как ты на меня смотришь? – Голос мужа звучит монотонно, его низкие интонации лишь подпитывают мой страх.

Но я-то знаю, что он не о чистоте моего тела заботится, а о чистоте своей репутации. Чтобы всё выглядело благовидно в глазах медиков.

Я плохо помню вопросы, которые мне задавали. На большую часть из них отвечал муж, окружив меня удушливой заботой.

– Мне очень жаль, но у вашей жены случился выкидыш, – доносится до меня незнакомый голос.

Глава 2

В следующий раз я очнулась, когда в палату вошла врач. Огляделась. Выдохнула, не обнаружив рядом мужа.

Он, разумеется, оплатил отдельную палату. На прикроватной тумбочке стояли мои любимые цветы. Пионы. Всё моё нутро начало выворачиваться наружу. Он может сломать мне рёбра, выбить зубы, порвать селезёнку, а взамен – цветы и отдельная палата.

Зло посмотрела на врача. Наверняка он и её подкупил. Как пытался меня.

– Как вы себя чувствуете? – интересуется, сверля меня взглядом, больше напоминающим рентгеновский луч.

– Терпимо, – выдавила я. Во рту сухо. Говорить сложно, язык едва слушается.

– Судя по характеру нанесённых вам травм, вы систематически подвергались избиениям. – Её голос звучал профессионально ровно, но слышалось и кое-что ещё. Непонятное мне. – Скажите, вы опасаетесь за свою жизнь?

Я вся подбираюсь, пытаясь приподняться на подушке. Боль, которую до этого глушили обезболивающие, прорвалась наружу жуткой, разрывающей пульсацией внизу живота и в рёбрах. На глаза навернулись предательские слёзы.

– Нет, всё в порядке, – вру. Звучит неубедительно даже для меня самой.

– Я вам не верю, Василина Витальевна. Вы ведь врач и должны осознавать, что ваш супруг может вас просто убить. В этот раз он был весьма близок к этому. – Женщина придвигается ближе. Её голос почти переходит на шёпот. Во взгляде проскальзывает тревога.

Но не жалость. За что я ей мысленно сказала спасибо. Жалости я бы не вынесла.

– Вы же знаете, кем является мой муж? – уточняю, вглядываясь в её глаза и удивляясь тому, что она не приняла дар моего мужа. Уверена, он пытался всучить ей деньги за молчание.

– Да, я в курсе. И именно поэтому предлагаю вам помощь. Если хотите, я могу организовать для вас безопасное место. – Она не отводила взгляда. И под ним я ощущала себя не просто жертвой домашнего насилия. А его соучастницей. Той, кто позволяет творить с собой подобное. Будто у меня кто-то спрашивал позволения.

Его поведение менялось настолько постепенно, что я не успела зафиксировать, когда из внимательного спутника он превратился в требовательного тирана.