ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Василина Коваль — врач, которая умеет зашивать раны, но собственную жизнь разрушила до основания. Муж-прокурор превратил брак в тюрьму: избиения, унижения, потеря ребёнка и надежды. Когда он отправляе... Грешник Елена Рахманина Василина Коваль — врач, которая умеет зашивать раны, но собственную жизнь разрушила до основания. Муж-прокурор превратил брак в тюрьму: избиения, унижения, потеря ребёнка и надежды. Когда он отправляе... Пролог Исправительная колония строгого режима, Владимирская область Провожу влажными руками по белому халату. На первый взгляд, окружающая обстановка такая простая. Обыденная. Если бы не решётки на окнах. Я врач. Смешно сказать – детский врач. Но теперь моё место здесь – за решёткой. Правда, не за своей. – Василина Витальевна, добрый день. – Молодой парнишка-конвоир заглядывает в медицинский блок, отрывая меня от изучения списка препаратов, которыми располагает эта больница в миниатюре. – Добрый день. – Выжимаю из себя улыбку. Я здесь второй день. Волнение от пребывания на новом месте работы так меня и не покинуло. Чувствую себя ребёнком, принудительно отправленным родителем в детский лагерь. Мне хочется сбежать отсюда так же сильно, как и заключённым, осужденным на пожизненное. Впрочем, не факт, что их жизнь протекает в этом месте хуже, чем моя за пределами этих стен. – Тут это… – Парень чешет затылок, явно пребывая не в своей тарелке от моего присутствия. До меня здесь работал мужчина средних лет, скончавшийся на рабочем месте от обширного инфаркта.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Грешник

Елена Рахманина

Василина Коваль — врач, которая умеет зашивать раны, но собственную жизнь разрушила до основания. Муж-прокурор превратил брак в тюрьму: избиения, унижения, потеря ребёнка и надежды. Когда он отправляе...

Пролог

Исправительная колония строгого режима, Владимирская область

Провожу влажными руками по белому халату. На первый взгляд, окружающая обстановка такая простая. Обыденная. Если бы не решётки на окнах.

Я врач. Смешно сказать – детский врач. Но теперь моё место здесь – за решёткой. Правда, не за своей.

– Василина Витальевна, добрый день. – Молодой парнишка-конвоир заглядывает в медицинский блок, отрывая меня от изучения списка препаратов, которыми располагает эта больница в миниатюре.

– Добрый день. – Выжимаю из себя улыбку.

Я здесь второй день. Волнение от пребывания на новом месте работы так меня и не покинуло. Чувствую себя ребёнком, принудительно отправленным родителем в детский лагерь. Мне хочется сбежать отсюда так же сильно, как и заключённым, осужденным на пожизненное. Впрочем, не факт, что их жизнь протекает в этом месте хуже, чем моя за пределами этих стен.

– Тут это… – Парень чешет затылок, явно пребывая не в своей тарелке от моего присутствия.

До меня здесь работал мужчина средних лет, скончавшийся на рабочем месте от обширного инфаркта. Такова официальная причина смерти. Но не удивлюсь, если она близка к истине. Вряд ли кто-то в трезвом уме способен долго выносить эту жизнь как обыденность.

А может быть, кто-то из заключённых просто перерезал ему глотку самодельным ножом.

– Двое заключённых подрались. Сейчас к вам приведут, примете?

Интересный вопрос. Можно подумать, есть варианты.

– Конечно, – подтверждаю готовность с уверенным видом, хотя от страха мои внутренности сводит до боли.

Я никогда раньше не имела дела с заключёнными. А потому всё во мне звенит от напряжения при каждом новом знакомстве. Каждый мужчина здесь представляет опасность.

Это не просто исправительная колония. Это колония строгого режима. Где сидят убийцы и насильники.

Глядя в их стылые глаза, каждый раз замечаю нездоровый интерес. Шутка ли, женщина в мужской колонии. Но они не видят во мне женщину, скорее – мясо.

Но показывать им страх – последнее дело. Я ощущаю это инстинктивно.

– Там один из них – авторитет, – добавляет конвоир, не спеша удалиться. Словно делясь со мной сплетнями. И параллельно поглядывая на медицинскую сестру Зарину, что вместе со мной проводит ревизию медикаментов.

Зарина всё же проявляет интерес к беседе, отбрасывая назад свои тёмные блестящие локоны. Она не подходит этому месту ещё больше, чем я. Ухоженная, с красным маникюром и уложенными вверх бровками, она напоминает ожившую куклу Брац.