ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Самира выросла в семье, где женщина — валюта для обмена. Когда отец погиб, а дед попал в тюрьму, мать и братья решили восстановить богатство за счёт её судьбы: отдали в наложницы к Исламу Караеву — вл... Не буду второй Кристина Майер Самира выросла в семье, где женщина — валюта для обмена. Когда отец погиб, а дед попал в тюрьму, мать и братья решили восстановить богатство за счёт её судьбы: отдали в наложницы к Исламу Караеву — вл... Пролог Самира Кутаясь в теплый плед, спускаюсь на кухню. На дворе сырая осень, а мы до сих пор не включили отопление. По позолоченным стенам расползается плесень, мама каждый день сокрушается о её вреде, но продолжает экономить на коммунальных услугах. Последние три года мы экономим не только на коммуналке, мы экономим на всем! После смерти отца заниматься бизнесом стало некому. Когда-то огромная империя Алибековых, о которой так любит вспоминать мама, расхищается кучкой жуликов. Я не сомневаюсь, что годовые отчеты, в которых компания приносит лишь убытки, не соответствуют действительности. Советовала маме нанять независимого аудитора. — Где мы возьмем деньги?! — швырнула мама в раковину половник. — Ты хоть представляешь, сколько это будет стоить?! — накричала на меня. Больше я не лезу к ней с предложениями. Мама и раньше не отличалась добрым нравом, а за последние три года превратилась в злобную ведьму. Нет больше подруг, СПА-процедур, салонов красоты, походов по бутикам, что делало ее чуть более счастливой и доброй. Мы перестали общаться, интер

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Нашелся ещё один моралист и воспитатель, а ведь мы даже не помолвлены. Я готова показать себя с наихудшей стороны, только бы он отказался от меня.

В глазах Караева загорается недобрый, предупреждающий огонек. Хотя это не огонек, а пламя. Я знаю, что мне это может грозить большими неприятностями, но отступать поздно.

— Осторожнее с интонациями, девочка, — тянет нараспев, а у меня от его голоса перестают работать внутренние органы. Со всех сторон угрозы. Смотрю на закрытую дверь, за которой остались мои родные, страх сковывает и без того одеревеневшее тело и разум. — Они не выйдут, — заявляет уверенно, чем очень сильно злит. Он в этом доме пять минут, а ведет себя, как хозяин. — А ты иди наверх, — все это время мы говорим шепотом, если я свой еле слышный голос могу объяснить, то, почему он говорит тихо, понять не могу.

Караев отходит в сторону, освобождает мне проход. Бросить вызов и остаться не получится. Поднимаюсь по лестнице, чувствую, что провожает меня взглядом. Делаю вид, что захожу в комнату, открываю и спустя две секунды тихонько закрываю дверь, чтобы щелчок было слышно. Кто-то ещё понял, что я подслушивала? Мама меня убьет, если узнает.

Как только Ислам вошел в гостиную, я бегу вниз. Скольжу бесшумно на цыпочках, останавливаюсь у стены, осматриваю ее на наличие насекомых, вроде все чисто.

— Мы хотим породниться с тобой, — повторяет Вазир.

— Породниться, значит, — лениво и будто незаинтересованно произносит Ислам. Мне хочется верить, что его оттолкнула моя кандидатура.

— Отдать за тебя нашу сестру, — зачем-то уточняет брат. Это ведь и так понятно, я единственная, кого можно продать!

— У меня есть жена, — чуть резче, чем говорил до этого. Он точно откажется. Не позволяю радости поселиться в груди, нужно дождаться официального отказа.

— Настоящий мужчина может позволить себе иметь несколько жен, — встревает мама своей лестью.

А что же ты своему мужу не позволила завести несколько жен?

Или папа не был настоящим мужчиной? Как же больно от ее предательства.

— Вы готовы отдать свою дочь второй женой? — уточняет Караев.

— Предназначение Самиры быть женой и матерью, неважно, какой по счету, — по-деловому ведет переговоры, словно не дочь предлагает, а бездушный товар. — При условии, что она и ее дети будут обеспечены, — добавляет мама.

— На каких условиях должен состояться этот брак? — включается в переговоры Караев.

— Мы за Самирой даем хорошее приданое, — старший брат пытается подражать караевской манере говорить, но сильно проигрывает. — Мы готовы переписать на тебя весь наш бизнес. Да, сейчас он пришел в упадок, но ты легко сможешь его восстановить. С прибыли мы просим пятьдесят процентов, — а вот тут я слышу, что брат занервничал. Видимо, попал под прицел взгляда Ислама.