— Зачем мне ваш бизнес? Я в него вложу средства и силы, а вы будете получать половину прибыли? — говорит надменно, свысока. Представляю, как неуютно деду сидеть в инвалидном кресле и клянчить помощь. Глубоко внутри я испытываю злорадство. Эта акула всех вас проглотит и не поперхнется!
— Наши счета заблокированы, — продолжает брат, спешит. Боится, что оппонент не станет его слушать, встанет и уйдет? — Если поможешь разблокировать наши счета, мы отдадим тридцать процентов всех накоплений.
— Вы пока не предложили ничего, что могло бы меня заинтересовать, — достаточно резко, чтобы в гостиной повисла пауза. Мои родные языки проглотили? Больше нечего предложить? Тогда извиняйтесь, что потратили его время, и выпроваживайте из дома!
— Я все-таки принесу напитки, — произносит мама. Сломя голову несусь на цыпочках на второй этаж. Если мама меня поймает…
Мама выходит, а я замираю на верхних ступенях — не успела скрыться. Она расстроена, не поднимая взгляда, быстро и раздраженно двигается в сторону кухни.
Не стоит больше рисковать. У меня чуть сердце не выскочило из груди. Добираюсь до своей спальни, привалившись к двери, медленно сползаю на пол.
В тревожном ожидании проходит почти полчаса. Караев ведь отказался, его не устроило предложение нашей семьи, тогда чего так задержался? Что они могут там обсуждать? Тревожный холодок заполз в душу, выстудил все радостные чувства. Не дает расслабиться предчувствие чего-то плохого…
— Самира! — стучит в двери средний брат.
— Меня нет, — огрызаюсь тихо, себе под нос. Не хочу выходить.
— Бегом вниз, — распахивает дверь Сахир. Выглядит не очень довольным. Что случилось?
— Вы договорились? — стараюсь не поддаваться панике.
— Договорились, — выплевывает недовольно. Это недовольство настораживает. Брата злит, что я не бегу вниз по первому его требованию. — Идем со мной, — хватает за руку и тянет за собой.
— Я сама, — сердце стучит так, словно хочет пробить грудную клетку. Я лучше умру, чем покажу Караеву свой страх.
За Сахиром я едва поспеваю. Мы вместе входим в гостиную. Ислам сидит в кресле прямо напротив двери.
— Я не буду второй женой! — с порога заявляю незнакомому мужчине, с которым вели переговоры мать и братья. Смотрю на Караева, хотя меня всю трясет от волнения и страха. Родные меня убьют.
— Я не собираюсь брать тебя в жены, — тянет высокомерно, губы кривит едва заметная усмешка. Поднимается на ноги, делает два шага ко мне. — Твои братья, — указывает на мою родню кивком головы, — отдают мне тебя в наложницы, — переводит взгляд на мою маму. Я тоже смотрю, жду, что она возразит. Потребует извиниться и покинуть наш дом.






