Перестав хохотать над разъяснением Штирлица, Мэри и Хэлен отрицательно
покачали головами; седой, укоризненно поглядев на присутствующих, заметил:
– Нужно ли все называть своими именами?
– Наш инструктор мистер Брунн, - быстро заговорил Ганс, стараясь исправить неловкость, - настолько силен на склонах, что ему здесь прощают все... Они психи, эти тренеры, настоящие психи, но что мы без них можем?
– Мистер Брунн не псих, - Хэлен сбросила куртку.
– Просто он любит точность. И мне это нравится. Правда, Эрни?
– она обернулась к высокому мужчине в клетчатой куртке.
– Ты согласен?
– С такой женой, - усмехнулся Штирлиц, - ни один муж не рискнет не согласиться... А вообще-то, леди и джентльмены, я вас проверял: я вожу на склон только тех людей, которые не выпендриваются... Иногда ведь начинающих горнолыжников надо - за грубые ошибки - ударить палкой по попе, как детей, и это по правилам, иначе не научитесь... И это надо простить тренеру, потому что горные лыжи есть некий момент любви и самоутверждения, вы в этом убедитесь через час... А теперь все, хватит болтовни, дамы раздеваются первыми в комнате наверху, берут брюки и куртки, я поднимаюсь к ним с ботинками через пять минут, мужчины - так и быть - раздеваются при мне...
...На вершине было холодно, нос Ганса сразу же сделался сосулистым, но капля, которую так ждал Штирлиц все эти недели, что они
работали вместе, так и не появилась, он так хитро дотрагивался до щек перчатками, запрокидывая голову, или, наоборот, резко присаживался, вроде бы поправляя крепления, что успевал смахнуть ее совершенно незаметно; раньше Штирлиц потешался над этим, сегодня начал анализировать каждый жест молодого х е ф е; он вообще сегодня смотрел на Ганса по-новому, очень цепко и поэтому - внешне совершенно не обращал на него внимания.
– Между прочим, я вам не представился, - сказал седой коротыш, опустив уши своей шапочки.
– Меня зовут Дик Краймер, я работаю в сфере рекламы... Нашу поездку финансировал нью-йоркский филиал лондонской туристской фирмы <Кук и сыновья>...
– Намерены прославлять наши восхитительные склоны?
– сразу же заинтересовался Ганс.
– Я готов передать вам, совершенно безвозмездно, материалы об уникальном озере Уэмюль, об его индейском изначалии...
– Изначалие у него вулканическое, - буркнул Штирлиц, и американцы весело
рассмеялись: эта нация не терпит угодничества и не считает нужным хитрить по мелочам.
Ганс посмеялся вместе со всеми, но в глазах у него промелькнуло то, прежнее, что Штирлиц прочел во время их первой встречи; тем не менее этот человек умеет проигрывать, отметил он, и обладает отменной выдержкой; сумасшедший Роберто полез бы с кулаками, а как же иначе, над ним смеялись сеньорины, смех - оскорбление для кабальеро, все по правилам...






