ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Экспансия - 3, Автор - Семенов Юлиан, , Жанр - Историческая проза, Проза. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Экспансия - 3 Семенов Юлиан Экспансия - 3, Автор - Семенов Юлиан, , Жанр - Историческая проза, Проза. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Семенов Юлиан Семенович Экспансия - 3 Юлиан Семенов ЭКСПАНСИЯ - III ШТИРЛИЦ (Барилоче, сорок седьмой) __________________________________________________________________________ Ну и что, спросил себя Штирлиц, как будем жить дальше? Ты и я, два человека, существующие в одном и том же обличье, но думающие порой по-разному, мура собачья, ей-богу. Почему, возразил он себе, прибегни к спасительному <все разумное действительно>, сколько раз тебя выручал Гегель с его абстрактным, отрешенным от суеты мышлением, выручит и сейчас... Двадцать пять лет я не был в России; четверть века, страшно произнести... Это все ерунда, что я живу ей, грежу ею, изучаю все, связанное с ее трагической и великой судьбой; я похож на доктора, который ставит диагноз, наблюдая пациента через толстое пуленепробиваемое стекло. Я живу здесь, в Барилоче, у подножия Анд, в столице горнолыжного спорта Аргентины, в семи милях от коттеджей, где обосновались физики, среди них есть местные, родившиеся в этой прекрасной стране, есть эмигранты, сбежавшие от гитлеровцев, а есть нацисты, те, которые работали в исследовательских институтах рейха; истинный ученый похож на зрячего слепца, он одержим своей идеей, он редко задумывается над тем, кто в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Так вот, в контракте нет статьи, которая бы понуждала меня готовить вам чай. И если вы еще раз сунетесь ко мне с такой просьбой, я уйду отсюда, но вы мне уплатите неустойку за год вперед.

– Ну и валяйте!

– Ганс тяжело закашлялся.

– Скатертью дорога!

Штирлиц несколько недоуменно пожал плечами, набросил куртку и вышел из комнаты; на улице мело, мелкий снег был колючим. Ляжет хорошей подстилкой на поля для скоростных спусков, подумал он машинально, продержится до поздней весны, вполне можно кататься до конца сентября, пока не начнется изнуряющая октябрьская жара, канун ноябрьского лета... Сентябрь - начало весны, ну и шарик, ну и земля, крохотная - а с закавыкой. Как ни мечтают привести ее ко всеобщему, обязательному для всех порядку, - не получается,

а сколько сил на это тратят, сколько людей расстреливают, какие деньги вбухивают в статьи бюджетов?!

Штирлиц зашел в бар к Манолетте; по-прежнему пусто; как он умудряется сводить концы с концами? Да и налоги платит немалые; видимо, система приучает человека к оборотистости: отстань от конкурента хоть в малости крах, банкротство...

– Позволь мне позвонить, Манолетте?

– Можно подумать, что ты пришел только за тем, чтобы позвонить, усмехнулся старик.

– Сначала получи свой <капуччини>, а потом звони, куда хочешь.

– Сегодня порядок изменим. Сначала я позвоню, а потом мы с тобой жахнем, я угощаю, ладно?

Он набрал номер Отто Вальтера; тот ответил слабым, умирающим голосом; господи, как можно так себя жалеть?! Выслушав Штирлица, разъярился, голос стал нормальным, р у б я щ и м:

– Ну-ка, дайте ему трубку, этому сукину сыну!

– Я не могу дать ему трубку, х е ф е... Я у Манолетте... Пью кофе... Он приказал мне уйти - я ушел. Приглашать его не намерен - у меня идиосинкразия к таким соплякам...

– Он не идиот, - ответил Вальтер.

– Он хороший парень, только нервов не осталось, сами понимаете, чего ему стоило вырваться оттуда...

– Я не сказал, что он идиот, - Штирлиц вздохнул.

– Идиосинкразия это форма аллергии... У меня аллергия на таких нервических барчуков.

– В конце концов, вы служите у меня, Брунн. И перестаньте капризничать... Пусть его пригласит к аппарату Манолетте; дайте-ка старику трубку!

– Он моложе вас, -

Штирлиц отчего-то обиделся за своего приятеля.

– И не укладывается в постель, подхватив легкую простуду...

Голос Вальтера стал прежним - надтреснутым и поющим, словно на собственных похоронах:

– Доживите до моих лет. Макс! Как вам не совестно так говорить? Откуда в вашем поколении столько жестокости?

– Я всего на десять лет вас моложе, - ответил Штирлиц.

– Одно поколение... Вам пятьдесят семь, мне сорок семь - какая разница?

– Огромная... Когда-нибудь поймете... Не сердитесь на молодого оболтуса... Нацисты попортили ему много крови... И дайте, пожалуйста, трубку Манолетте...